Повседневные психические расстройства. Самодиагностика и самопомощь

Папа у Карины – с расстройством личности. В детстве ей этого осознать и погоревать о том, что ее отец никогда не будет нормальным, не дали: во-первых, никто не обладал нужными знаниями, а во-вторых, мама придумывала вполне правдоподобные объяснения. Например, скандалил папа потому, что у него сложная работа. Пил – потому что творческий человек, гений, им всегда сложно. Не обращал на дочь внимания или критиковал ее, потому что «ты сама, Карина, не в правильное время подошла, папа у нас сложный человек, не беспокой его». Ребенком Карина принимала это, подростком негодовала, девушкой отстранилась, начала много работать и вышла замуж за человека, который казался ей хорошим, но потом повел себя совершенно неадекватно (до сих пор, шесть лет спустя после их развода, этот довольно публичный человек пишет на своих социальных страницах гадости о бывшей жене, придумывает истории, которых не было, мстит, преследует, буллит). Когда Карина рассказывает об этом, у нее странное чувство – как будто она до конца не может уложить эту историю в голове, не может прожить ее, что-то от нее ускользает.

Во втором браке у нее есть такие же чувства: какое-то поведение ее мужа вызывает у нее ощущение плывущей реальности и чудовищной боли, которую она никак не может себе объяснить. Например, когда они начали встречаться, он был еще женат, хоть и не жил с женой вместе. Карине он говорил: «Я люблю только тебя», но одновременно встречался и с женой: Карина видела фотографии в ее соцсетях, где они сидели в ресторане, гуляли, обнявшись, встречались с общими друзьями, но он говорил, что этого не было. Карине хочется кричать что-то вроде «Ты же неадекватный!», «Так нельзя поступать!», «С тобой ничего не получится построить, потому что ты ненормальный!» – но ничего такого она не делает, потому что ей нельзя знать о психической неадекватности другого, это знание заблокировано вместе с диссоциированным горем.

Психические болезни родителей почти всегда не могут быть пережиты их детьми в детстве, поскольку вызывают слишком много чувств и требуют слишком много знаний о мире, которых в детстве попросту недостаточно. Так же диссоциируется горе такой потери, которая фактически потерей не является: например, когда физически человек остался, а эмоционально ушел (в работу, алкоголь, депрессию, к другому ребенку). В целом, чем меньше слов о том, что происходит, чем больше молчания и вранья – тем больше диссоциаций.

Диссоциация тела

Если в травме участвует тело, то оно тоже может быть диссоциировано. Вообще тело участвует в любой нашей реакции (как, например, реакция замирания или беспорядочной активности в ответ на шокирующие новости), но в случаях, когда травма наносится телу, – психика может от него отщепляться. Этот феномен присутствует в случаях физического и сексуального насилия, когда травматически экстремальными будут не только эмоции, но и ощущения.