Повседневные психические расстройства. Самодиагностика и самопомощь

Хорошим примером нарративов будет художественная литература, автобиографические романы, в которых авторы последовательно и взаимосвязанно описывают свой жизненный опыт, анализируя его и придавая личные (или даже социально значимые) смыслы. История «Цветок пустыни», в которой сомалийская девушка Дири Уорис рассказывает о травме женского обрезания, является таким нарративом, в котором из личного травматического опыта вырастает общественно значимый гуманистический смысл. К таким же романам можно отнести «Раковый корпус» или «В круге первом» Александра Солженицына (да и все его творчество, несмотря на то, что его художественные герои поданы не от первого, а от третьего лица, – в любом случае это осмысление его личного опыта, ставшее гимном человеческой силе, песнью свободы и надежды в ужасных декорациях советских лагерей и онкологических больниц).

Среди более личных нарративов можно назвать «Мотылька» Анри Шарьера, или «Волка с Уолл-стрит» Джордана Белфорда, или «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантера Томпсона. Посылы этих книг не несут гуманистической нагрузки, однако служат цели романтизации крайнего, пограничного опыта для их авторов. В «Мотыльке», например, заключенный французской каторги терпит побои и одиночные заключения, переживает неудачные попытки побегов и жестокое наказание за них, вступает в конкуренцию с другими заключенными и живет в постоянном бесправии, физической муке и угрозе смерти. Однако этот роман не об этом, а о его личной силе духа, непримиримости, за которую его можно только уважать, о романтическом желании свободы, а также о том, как уважают его другие люди и как он всегда находит помощь – как от сильных мира сего, так и от своих соратников. Этически роман и его герой спорные, но для самого Мотылька воспринимать свой опыт как историю о личной силе и свободе значит иметь силы для того, чтобы жить дальше, хотя лично мне кажется, что знание о своем личностном расстройстве сыграло бы не меньшую положительную роль и, возможно, остановило бы героя от совершения многих из его опасных или социально дезадаптивных поступков.

Реалистичные знания о себе и о мире позволяют осознанно научиться более здоровым способам обращения со своими чувствами и потребностями. Одним из важных навыков становится переживание негативных, травматических чувств, которые неизбежно будут возникать у травматика (и у любого другого человека) в течение жизни. Для того, кто пережил травму, интенсивность таких переживаний всегда будет выше, чем для того, кто остался нетронутым. Ассоциативные связи, ведущие к ядру травмы, и в целом высокая активность нервных связей обеспечивают травматику высокую чувствительность даже после того, как он сделал основную работу.