Познавательное развитие в дошкольном детстве. Учебное пособие

В другом исследовании изучалась роль того, насколько сходство модели по фактуре и размеру с моделируемым объектом влияет на успешность решения задачи. В работе Д. Гентнер [338] показано, что дети сначала ориентируются на внешность объектов, а потом на отношения между ними. Поэтому в случае, когда модель и комната по размеру и фактуре более схожи, дети решают задание значительно лучше. Возможно, в случае большего сходства объектов модели и объектов реальной комнаты ребенку нет необходимости детально исследовать всю комнату, а достаточно опознать объект, за которым спрятана кукла. Этим обстоятельством также объясняется легкость решения задания, когда в качестве модели комнаты используется изображение.

Было установлено, что ориентировка на основе модели с использованием фотографии оказалась успешной у 70 % детей в возрасте 2,5 года даже в том случае, когда ребенку просто указывали на фотографию и реальные объекты. Аналогичная ориентировка на основе трехмерной модели была успешной только у 15 % детей [339] . Полученные результаты говорят, по мнению Дж. ДеЛоуш, о привлекательности самой модели для ребенка и неспособности воспринимать ее как репрезентацию другой реальности. Другими словами, дети оказывались неуспешными при выполнении заданий с применением трехмерных моделей в силу того, что они должны были самостоятельно установить соотношение между моделью и реальностью. Но сталкиваясь с трехмерной моделью, они воспринимают эту ситуацию как игровую и разворачивают активность, не связанную с необходимостью выявлять отношения между моделью комнаты и реальной комнатой.

Особенности знакового и символического отражения реальности детьми изучались многими авторами как в нашей стране, так и за ее пределами. Одна из задач, которая решалась психологами, заключалась в том, чтобы выяснить, в каком возрасте ребенок оказывается способен использовать знаки и символы. В качестве главного критерия наличия знакового и символического отражения в этих исследованиях выступило удержание ребенком двух планов: плана реальности и плана ее репрезентации. Н. Г. Салмина пишет: «Символическая функция – начальный уровень развития семиотической функции, когда можно говорить лишь об объективном существовании разделения двух планов (обозначаемого и обозначающего)» [340] . Показательными в этом отношении являются эксперименты С. С. Неймане [341] , проведенные под руководством Н. Г. Салминой. Детям 2–3 лет предъявлялось несколько кукол, у одной из которых рот и щеки были испачканы вареньем. Задача, которая стояла перед ребенком, заключалась в том, чтобы определить, какая из кукол «ела варенье». Оказалось, что практически все дети справились с этим заданием. В другой экспериментальной ситуации детям предъявлялись две картинки – на первой была нарисована кукла с оторванной рукой, а на второй – целая кукла, хотя сама картинка при этом была порвана с краю. Экспериментатор просил ребенка показать сломанную куклу. Ответы детей свидетельствовали, что и в этом случае большинство из них не сталкиваются с трудностями при выполнении задания. Данные этих экспериментов можно проинтерпретировать в логике наличия двух планов отражения. Действительно, для первой ситуации в качестве реального плана выступает ситуация с вареньем, которое «ела» или «не ела» кукла. В качестве второго плана – лицо куклы, чистое или испачканное. Если ребенок указывает на куклу с испачканным лицом, то он сопоставляет два эти плана, то есть у него есть возможность выполнить главное условие символического отражения, выразить одно через другое: использовать символы как средства отражения реальности. Точно так же, если ребенок различает изображение сломанной куклы и разорванное изображение, значит, он различает план отражения в рисунке и план реальности. Н. Г. Салмина делает вывод о том, что дети 3 лет могут использовать знаково-символическое опосредствование, для них существует знаковая ситуация, «в которой они отделяют ее компоненты („реальность – значение – знак“)» [342] .