Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Я на самом деле любил Тинни Тейт, но мне устроило засаду нечто куда более могущественное. Нечто, что ощущала Страфа и чего она испугалась, когда наши пути впервые пересеклись.

Тогда она меня дразнила, но больше ничем не рисковала.

Страфа отчасти разделяла психологию Ди-Ди: ни за что не выглядеть и не действовать в соответствии со своим возрастом. Обе эти женщины были более просты и невинны, чем это могло показаться правдоподобным. Каждая имела дочь, которую куда сильнее затронул реальный мир и которая куда лучше матери приспособилась к нему.

Однако Краш была основательнее экипирована для выживания, чем Кивенс. Кивенс не хватало цинизма.

— Проклятье, дорогой, это было так же хорошо, как тогда, когда ты заставил меня стонать! А почему там собрались эти тупоголовые?

— Тебе лучше знать. Ты из того круга людей, которые отдают им распоряжения.

— Поцелуй меня.

Я так и сделал с огромным энтузиазмом и пустив в ход все свои способности.

— Ух ты! Это было сильно. Я забыла обо всем на свете.

Страфа подошла к окну.

— Ты, должно быть, гадаешь, кому взбрело в голову их послать, чтобы тревожить королевских подданных. Ты нехороший. Держи руки при себе, я пытаюсь думать!

Она говорила еще что-то, по большей части игривым тоном, но я не обращал внимания. Только последняя ниточка здравого смысла путалась в догадках, что же случилось с нами и почему так быстро.

Я припомнил, сколько друзей долгие годы твердили мне, что я слишком много думаю.

На этот раз Страфа вела себя как ответственный человек.

— Уймись, мальчик! Мне не терпится, как и тебе, но у нас есть проблемы поважнее.

Страфа видела все иначе, смотрела на жизнь другими глазами. В данный момент — оливковыми.

Она высунулась из окна. Помахала. Послала несколько воздушных поцелуев.

Меня задело обратной тягой, когда она распалила всю свою девичью силу. Любому мужчине внизу, не страдающему куриной слепотой и держащему шляпу перед ширинкой, грозила серьезная опасность нарушить самые свирепые запреты большинства из тысячи и одной религий, терзающих… э-э… украшающих наш великий город.

Я посмотрел через плечо Страфы. Удивительно, что она была способна сотворить с мужчинами.

— Ты испорченная женщина.

— Я могу ею быть. Но я слишком ленива.

Она убралась из окна ровно настолько, чтобы солдаты перестали ее видеть.

— Ты могла бы быть королевой мира.

— А сейчас, любимый, мы собираемся кое-чем заняться, — ответила она.

— Да?

— Я пойду повидаться с этими людьми. Нужно затуманить им мозги. А ты со своим другом приготовьтесь перебраться куда-нибудь в другое место.

— Куда?

— Это в твоей компетенции. А в моей — сделать так, чтобы те мужчины осаждали пустой замок.

— Я потерял нить твоих рассуждений. Но ты так вскружила мне голову, что я полностью тебе доверяю.

Страфа как будто испугалась.

— Пулар Синдж сказала мне, что я должна носить старые высокие сапоги, если на самом деле хочу провести рядом с тобою жизнь. Может, она не просто ревновала и дразнилась.

— Страфа, что бы там ни было, я беру это назад. Я не хочу быть для тебя тем парнем, которого видят во мне остальные. Я просто хочу быть твоим парнем — без всяких игр. Без «если», «и» и «быть того не может».

90

Страфа оседлала метлу и вылетела в окно.

Я поспешил вниз.

Мрачная Синдж сказала:

— Мы долго не продержимся, если они захотят уморить нас голодом.

— Нас тут не будет. Страфа перенесет всех по воздуху: меня, следом Морли, потом тебя и Дина.

Однако чем больше я размышлял, тем менее вероятным казалось, что нас могут долго держать в осаде.

То, что здесь творилось, было незаконно.

Ладно, даже если забыть закон, эти клоуны могли уйти, увидев, как мы улетаем.

Это заставило меня гадать, насколько серьезны их намерения. Если они натянут длинные луки и начнут стрелять из укрытия…

Такая мысль меня не обрадовала.

— Я знаю, ты не рассуждаешь подобным образом, — сказала Синдж, — но почему бы просто не перелететь к Аль-Хару и не дать там знать о происходящем?

— Если их будут отсюда вычищать, дело может обернуться плохо.

— Я простая бесхитростная девушка из крысиного народа. Я не могу ухватить политические интриги. Но мне не верится, что кто-нибудь начнет гражданскую войну только для того, чтобы сохранить в тайне смущающее умы колдовство.

Я начал гадать, насколько Туп и Шустер преданы букве закона. Поведут ли они войну на стороне закона? Против Короны?

Хотелось надеяться, что они никогда не окажутся в ситуации, в которой будут вынуждены это выяснить.

— Я буду наверху. Доставь туда Морли, как только сможешь.

Морли с мрачным видом ввалился в мою спальню:

— Гаррет, я не совсем готов выйти на тропу войны. Один только подъем по лестнице чуть меня не доконал.

Он присоединился ко мне у окна.

— В чем дело?

— Она наводит тяжелую магию на тех парней.

— Что?

— Я называю это девичьей магией. Помнишь, как она явилась в театр в первый раз? Она делает то же самое, только в полную силу.

Слава богам, Страфа выключила свою магию, перед тем как вернуться в комнату.

— Я готова, — сказала она. — Но куда мы должны отправиться?

— Давай перехватим Белинду. Она не сильно нас обогнала.