Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Уверен? — спросила Синдж. — Он хочет, чтобы заварушка с производством людей забылась, и его закадычные дружки на Холме с этим согласны. А где собираются вместе все длинные любопытные носы? Здесь.

— Это имеет смысл, если на Руперта надавили.

— Мозжечок с ноготок! Забудь про Руперта!

— Хорошо.

Принц Руперт, во всяком случае, имел не такие уж крошечные мозги. Он явно мыслил узко, но не мелочно.

И это выходило за рамки его бюджета.

— Первым делом нужно выяснить, что происходит.

— У тебя что, в ушах вата? — спросила Синдж.

— Ты о чем?

— Я только что тебе сказала! Это блокада, тупица. Никто сюда больше не войдет. Никто отсюда не выйдет. Людей могут арестовывать только за то преступление, что они знакомы с тобой. Рано или поздно мы начнем голодать.

— Тебе лучше разбудить Покойника.

— Уже рассматриваю эту возможность.

— Вот черт! — воскликнул я.

Большая черная карета Белинды повернула на Макунадо-стрит с дороги Чародея. Ее сопровождали пешие и верховые охранники.

— Сейчас все может разъясниться, — сказала Синдж.

— Или может разразиться катастрофа, если она пьяна.

Белинда не была пьяна. Она держалась уважительно и вежливо разговаривала с офицером, который ее не узнал.

Я видел, что она кипит от ярости.

— Пока у нас все идет хорошо, но давай надеяться, что она не выпьет ничего крепче слабого пива, прежде чем успокоится. Вооруженная банда Короны больше, чем ее отряд.

Синдж фыркнула. Она не проронила ни слова, пока карета Белинды не исчезла из виду.

— Мисс Контагью умна, но опасна. Она превратит это в личные разборки между ней и дворцовой охраной. А шайка у них не больше, чем у нее.

— Черт! — снова сказал я.

В дворцовой охране не насчиталось бы пятидесяти человек, если бы все занимали свои посты. Двенадцать человек были приставлены к наследному принцу, остальные — к королю. Что означало: большая часть охраны короля находилась сейчас здесь.

Белинда могла решить, что в состоянии с ними справиться, если выпьет огненной воды.

— Не выглядит ли кое-кто из этих парней так, словно они не настоящие солдаты? — спросил я Синдж.

Некоторым из них форма была не впору. Не все были выбриты так чисто, как полагалось.

— Ты прав. Верно подметил. Если бы Бегущая по ветру была здесь, подозреваю, она могла бы узнать людей из частного патруля с Холма.

Если так и было, Белинда могла влипнуть еще глубже.

Эти люди способны были объявить войну, дерни она их за бороды. Но подобная перспектива не заставит ее помедлить даже для того, чтобы протрезветь. Она жила в центре тайфуна, в глазе бури.

— Все может обернуться очень скверно, — сказал я.

— Да. Я спущусь на кухню, повидаюсь с Дином. Мы проведем инвентаризацию запасов. А потом сможем составить план осады.

— Хотелось бы мне, чтобы у меня был арбалет. Я мог бы перестрелять этих парней одного за другим.

— Ты серьезно?..

Не очень.

— …Потому что они с той же легкостью могут подкрасться сзади и поджечь дом.

— Я шучу, Синдж.

— Тогда шути с чуть менее серьезным лицом.

Топая, она вышла.

Хотя Синдж и была очень умна, она не решила проблему, как в полной мере оценивать человеческий юмор.

Конечно, она была не единственной, кто не понимал моих шуток.

Я передвинул маленькую тумбочку так, чтобы усесться на нее, пока наблюдал за работой людей короля.

89

Эти парни не были настоящими солдатами и уж тем более морпехами, но они все-таки смогли, не прибегая к физической силе, помешать несчастной, пьяной, рвущейся в бой Торнаде добраться до моей двери.

Эти парни, возможно, в бою и были трусами, но умели обращаться с публикой.

Что заставило меня преисполниться оптимизма.

Кто-нибудь нагрянет и испортит им день.

Снаружи появилась Страфа. По какой-то причине она сидела верхом на огромной метле. Она нарядилась в темную одежду, не красившую ее, но отвергла традиционную остроконечную шляпу.

Я широко распахнул окно.

Она спикировала к охране, с лицом, светящимся подростковым озорством. Крутнулась, нырнула, дернула за усы старшего сержанта, потом скользнула в сторону и умыкнула щегольскую шляпу командира.

К ней потянулись руки, пытаясь схватить. Она ринулась по прямой вверх. Шляпа отлетела, подхваченная легким ветерком. Страфа последовала за ней, но выровняла полет на уровне моего окна. Вытянулась над древком метлы и юркнула в комнату.

Здесь почти не было свободного места, но она вписалась, ни за что не задев, и воскликнула:

— Как же весело!

Впервые я слышал, чтобы она так беззаботно смеялась. Она была абсолютно счастлива. Совершенно довольна.

Скатившись с метлы, она бросилась в мои объятия.

— Ты видел, как они на меня смотрели?

На одно мгновение перед моим мысленным взором появилось лицо некоей рыжеволосой женщины. Я почувствовал боль, вину и невесть откуда взявшееся предостережение: поступи правильно!

Простое веселье Страфы из-за того, что она показала нос унылым чинушам, в одно мгновение изменило все сильнее, чем изменила раньше наша физическая связь.

Я был растерян. Я попался на крючок.

Я был несчастен и виноват.