Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Потому что мы особенные, и обычные люди нуждаются в напоминании об этом.

Я взглянул на Пенни, выбираясь из окна, изворачиваясь, крутясь, зарабатывая ссадины и царапины. Девочка казалась несчастной, но не расплавилась от стыда.

94

Уэстмен Туп и отряд краснофуражечников кишели на моем крыльце и на улице перед домом.

Страфа, я и метла скользнули вниз сквозь утренний ветерок.

Нас заметили, и Страфа свернула к моему окну.

Тупу было что сказать, и даже очень многое, но я не слышал его из-за ворчания Страфы. Я широко ухмыльнулся ему и вскинул вверх большие пальцы.

— Оно снова закрыто, — нервно сказала Страфа.

— Что закрыто?

— Окно! Кто-то все время закрывает его, пока меня нет.

Она жестикулировала и угрюмо бормотала.

Я догадывался, кто закрывает окно. Не был только уверен, что знаю — зачем.

Синдж хочет саботировать новый порядок вещей?

Створка окна скользнула вверх. Беззвучно.

— Женщина, из тебя бы получилась отличная домушница.

— Милый, пожалуйста, забирайся. Точно так же, как ты делал, когда мы улетали.

Я слез с метлы, не потеряв самообладания и опоры. Сосредоточился на окне.

Я побаиваюсь высоты, когда просто стою и гляжу вниз оттуда, откуда могу упасть, если сделаю какую-нибудь глупость. Страх этот лучше поддается обузданию, когда я совершаю что-нибудь неслыханное, например катаюсь с ведьмой на метле.

В комнату я забрался, не обнаружив, что мне нужно сменить нижнее белье.

Страфа метнулась внутрь прежде, чем я закончил торжествовать.

Конец палки ее метлы стукнул меня по затылку.

Несколько секунд мы занимались поцелуйчиками и обнимашками; потом взрослая половина нашей компании сказала:

— Тебе лучше спуститься и посмотреть, там ли еще принц Руперт.

— Постель выглядит заманчиво. И я имею в виду — для сна.

— Вниз! Иди. Барат обычно говорит: «Отоспимся на том свете».

— Да. Он упустил свое призвание — быть командиром военного корпуса.

Как всегда мысля буквально, Страфа ответила:

— Он был специалистом контрразведки в Фулл-Харборе. Сделал две вылазки, одну еще до моего рождения, а вторую после смерти моей матери.

Без комментариев. Еще одно объятие. Еще один поцелуй; мы оба с трудом верили, что это происходит. Потом мы пошли вниз.

Наследного принца мы обнаружили спящим в кабинете Синдж. Ее самой там не было. Она ночевала в своей спальне. Дин — в своей. Компанию человеку номер два Каренты составлял Доллар Дэн Джастис. Правильнее сказать, крысюк пребывал в той же комнате, где принц. И тоже спал.

Я осторожно разбудил обоих, первым — Доллара Дэна. Тот пробормотал что-то насчет приготовления чая и, шаркая, вышел из комнаты.

Руперт проснулся, сильно вздрогнув, понятия не имея, где он и почему он здесь. Мне стоило огромных трудов сохранить серьезное выражение лица.

На Руперте был самый нелепый, самый изумительный головной убор: массивный шар из серебряных нитей, проволоки, ленточек и другой чепухи. Головной убор ниспадал до плеч, вдоль шеи и даже прикрывал большую часть лица.

— Что-то щекочет ваше чувство юмора, мистер Гаррет?

Надо отдать ему должное — он говорил тоном властелина. Глубоким низким голосом, каким раздаются команды.

— Ваша модная шляпка застала меня врасплох.

— Вы собираетесь сказать мне, что я напрасно потратил свое время.

— Так и есть, ваша светлость. Он спит.

Мне следовало бы сделать шпаргалки на память. Я слишком мало общался с членами королевской семьи, чтобы знать, как их правильно титуловать. Руперт не надулся и не побагровел, поэтому «ваша светлость» должна была сгодиться.

— Так я и понял. Все равно это, вероятно, не важно. Я пришел сюда помешать брату совершить большую ошибку, используя дворцовую охрану подобным образом.

— Сам не знаю, о чем он думал.

— Я послал сообщение, что хочу с вами поговорить.

— Я был занят.

Мне казалось, что я слежу за языком, но Страфа неловко заерзала.

— Однако вот он я. Давайте побыстрей. Меня еще ждут дела.

Я не должен был этого добавлять. Его время было драгоценным. Мое — никчемной собственностью мелкого подданного.

Принц посмотрел на Страфу, словно гадая: не она ли отвлекла меня от того, чтобы стать инструментом его воли?

— Что ж, тогда ладно. Из-за брата я целую ночь не спал. Если проведу с вами еще немного времени, большой разницы не будет.

— Так что вам от меня нужно?

— Две вещи. Во-первых, дело сшитых людей. Во-вторых, я возобновляю предложение насчет работы. Трибун Фельске не справляется.

— Он лучший следователь, чем я. И ему нужна работа.

— Он лучше вас только в известных пределах. То, чего вам недостает в смысле некоторых навыков и амбиций, вы возмещаете честностью.

— Фельске нечестен?

— Он слишком широко пользуется преимуществами своего поста. Он еще не осознал, что мне известно о его недостойном поведении.

— Я разочарован, ведь это я его порекомендовал. Но все равно меня не интересует ваше предложение. Мне нравится моя жизнь такой, какая она сейчас.

— Обсудите это со Страфой. У нее найдется что сказать по этому поводу.

— Непременно. Хотя… Впрочем, ладно. Что-нибудь еще?

— Важное дело. Я хочу, чтобы вы, Страфа и все ваши друзья отступили и больше не вмешивались в проблему со сшитыми людьми. И я не шучу.

— Почему?