Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Он проверил. Скорее всего, это слухи. Дескать, некоторые старики на самом деле не лежат в гробах, когда их закапывают в землю. Единственный способ убедиться в этом — выкопать.

— Не думаю, что дойдет до такого.

Я подвинулся, чтобы встать за ее спиной, и притянул к себе.

— Что с тобой?

Никаких уверток.

— Я повидалась и с бабушкой тоже.

— С Метательницей Теней?

— Она желает нам всего наилучшего. Мне и тебе, нам вместе.

Это было неожиданно.

— Она знает?

— Похоже, все знают. Я не понимаю откуда.

Она прижалась ко мне спиной и скрестила перед собой мои руки.

— Это проблема? — спросил я.

— Вообще-то, это гора с плеч! — оживилась она. — Я не знала, как обрушить на всех новости.

— Тогда в чем проблема?

— На бабушку давят, чтобы она использовала свое влияние и заставила меня отступиться от дела.

— Вот как? Ты должна остановиться? Ты можешь. Все в порядке. Но я не отступлюсь.

— И я тоже. И моя бабушка.

— Тогда что же?..

— Моя бабушка Констанс чувствовала себя обязанной передать мне страстные мольбы своего класса. Она решила, что она на нашей стороне, только после того, как я описала рисунки Птицы и Пенни. Возможно, она заглянет сюда, чтобы внимательно их рассмотреть. Она не объяснила, но это явно старая семейная история. Вероятно, связанная с той, что на уме у Барата.

Сейчас она казалась в моих объятиях маленькой испуганной девочкой.

— То, что мы делаем, может так же сильно изменить город, как его изменила война.

— Каким образом?

— Не знаю. Я не отношусь к посвященным людям, варящимся в тревожном котле. Но я чувствую, как вокруг притаились перемены, готовые обрушиться на всех. Может, нам стоит забыть о наших делах, которые, как я сказала, нужно бы сделать, и просто вернуться в постель? Сейчас я была бы намного счастливее, если бы в мире были только ты и я.

— Это заманчиво. Но ведь ты знаешь, что Синдж войдет, как раз когда…

Синдж появилась рано и, как обычно, без стука.

— Хорошо. Мне не надо поливать тебя холодной водой.

Так начался рабочий день.

97

Когда мы спустились по лестнице, Дин сиял, пребывая в хорошем настроении.

— Разве ты не видишь, что льет дождь? — проворчал я.

— Разве это не чудесно? Нам так нужен был дождик!

Он продолжал говорить о том, как после будет пахнуть свежий воздух.

Дин что, не понимает, что влажность может быть пыткой?

Страфа налила в кружки нечто, что не являлось чаем. С бесподобным ароматом.

— Верю, что это вкусно, — сказал я, — но я бы не стал выходить за рамки своих привычек.

— Я пытался готовить по рецепту, — ответил Дин, — но, думаю, что-то упустил.

— Это новинка, — заявила Страфа. — Крепкий черный чай Дина прекрасен, здоровая ежедневная диета.

Мы с Дином искоса посмотрели на нее, с трудом припоминая, что в ее словах нет необходимости читать между строк.

К кухонным дверям подошла Синдж.

— Ты что-нибудь видела? — спросила Страфа.

— Дождь. Снаружи ни души. Всех будто смыло вместе с отбросами.

Будучи натренированным сыщиком — хотя и домашней выучки, — я уловил кое-что странное.

— Что происходит? — спросил я.

— Когда мы отправились в постель, — ответила Страфа, — появились дворцовая охрана и гвардейцы. Генерал Туп хотел войти. Мы не обратили на него внимания.

— Через глазок я никого не увидела, поэтому вышла, чтобы проверить, — сказала Синдж.

Она была мокрая. Вскоре от нее начнет разить.

— Они исчезли. Все до последнего человека. Не осталось ни одного наблюдателя. Крысючихи сказали, что все те люди пришли в страшное возбуждение и ринулись куда-то, едва рассвело.

Что-то было не так. Шайка Тупа не передумала бы так внезапно.

До меня дошла загадочная взаимосвязь.

— Что мы сделали, когда выбрались отсюда прошлой ночью?

Страфа засмеялась:

— Мы зря потратили время, которое могли бы использовать на то, чтобы узнать друг друга. И выставили себя трусишками-котами.

— И рассказали всем, кто согласен был слушать, что Покойник и в самом деле спит.

Синдж задохнулась.

— Если бы он не спал, мы бы не бежали, — сказала она.

— Именно. Где Морли и Белинда? Почему они еще не вернулись?

Страфа пробормотала что-то, смахивавшее на «ой-йо».

Она потянулась, сжала мою руку и сказала:

— Я поищу их.

— Ты промокнешь до костей, — предупредила Синдж.

— Тогда я полечу голой.

Мы все уставились на нее.

— Да бросьте, люди. Я тоже умею шутить. Наверняка здесь есть непромокаемая одежда на случай дождя. Дорогой, ты проверишь соляные линии. Вдруг мы перехитрили самих себя.

Она быстро направилась прочь.

Дин ушел откопать для нее макинтош.

— Мы, возможно, отмочили большую глупость? — спросила Синдж.

— Не знаю, насколько «мы» здесь применимо к кому-нибудь, кроме меня и Страфы. Но я и правда думаю, что нас надули.

Дин вернулся.

— Ты купил еще соли, Дин?

Я напрасно тратил слова. Он уже зарылся в шкаф. И вынырнул оттуда с десятифунтовым мешком соли. Он-то не тратил слов напрасно, увещевая меня быть бережливым.

Синдж помогала мне с солью. Возле подвала она начала говорить сама с собой.

— Как только все утрясется, я позабочусь о запасах, — обратилась она ко мне.

— А мы можем себе это позволить?