Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Ежегодный подарок для Дома Толозана появится на следующей неделе. Я не снимала оттуда денег с тех пор, как стала управлять твоими финансами.

Я не понял, что она имеет в виду.

— А что такое Дом Толозана?

— Это то, куда я вкладываю подарки, которые ты получаешь от своей бывшей подружки-вампира.

Вот оно что!

Кейен Кронк. Первая женщина, в которую я влюбился и с которой сблизился настолько, чтобы к ней прикоснуться. Морли и я спасли ее от вампиров в Кантарде, когда еще бушевала война. Для Тейтов. Две представительницы которых, Тинни и Роза, следовали за нами по пятам. Вчера и завтра, когда Кейен была потеряна и Тинни начала казаться чем-то большим, нежели неописуемо сексуальной, но недосягаемой кузиной моего приятеля Денни.

— Гаррет, ты где?

— Я не думал о Кейен годами.

— А она о тебе думает. До сих пор посылает подарки, как и обещала.

Благодаря мне она унаследовала баснословное состояние. Ее первым подарком было помочь мне купить дом и реконструировать его вокруг Покойника.

— Ты можешь проверить, кто там у дверей? — спросила Синдж.

Я ничего не слышал, но все же подошел.

Кира Тейт. Она выглядела как мокрая крыса.

— Мой зонтик сдуло.

Синдж появилась с огромным полотенцем. Интересно, когда мы его приобрели?

— Я не знаю, почему вышла в такую погоду, — сказала Кира. — Если не считать того, что мы вас любим.

— Давай отведем тебя на кухню, где сможешь согреться.

Проворная, как всегда, Синдж направлялась в ту сторону.

Когда Кира и я появились на кухне, она успела налить горячего чая, а Дин принес из своего тайника печенье.

Я поставил все это перед девушкой и спросил:

— Зачем ты вышла в такую погоду?

— Да как обычно, к тому же я вспомнила, где видела эту женщину раньше.

— Какую?

— Ту, что на рисунках Пенни. Я видела ее. Но только один раз. Это было на званом вечере на Холме. Мне было одиннадцать лет. Нашу семью пригласили потому, что мы входили в какое-то сообщество, в котором были и организаторы вечеринки. В группу, которая получила только что огромный заказ от армии. Все собирались стать намного богаче. Девушку звали Джейн… как-то там. Ей было шестнадцать, но она уже была чьей-то любовницей. Она была так ужасна, что девочки, дружившие с ней, стеснялись этого. Больше я никогда ее не встречала и ничего о ней не слышала. Наверное, потому, что Холм не очень общается с людьми, которые занимаются чем-то по-настоящему созидательным.

Я улыбнулся, но никак это не прокомментировал, только спросил:

— И чем это сейчас может нам помочь?

— Помимо того, что ты теперь знаешь, что Джейн как-то-там — неприятная личность? Немногим. Разве что я сама с тех пор отрастила пару милых титек.

Она слишком промокла, и аудитория была слишком малочисленной, чтобы щеголять утонченными манерами.

— А вот она с тех пор совсем не изменилась.

Я посмотрел на Синдж.

— Пять лет? В темноте мы могли не разглядеть большой разницы.

— Да. Что ж. И все-таки. Вчера я видела Кипа и Кивенс. Мы долго разговаривали. Думаю, все уладили. Кивенс пыталась заставить Кипа понять, что ей больше не нужно, чтобы он все время ее защищал. Она теперь прекрасно справляется со своей жизнью.

— Я в восторге от таких новостей. Надеюсь, ты тоже.

— И я в восторге, мистер Гаррет. Поскольку ему больше не надо беспокоиться о Кивенс, он может сосредоточить всю свою привязанность на мне.

Да. В этих словах слышалось знакомое эхо.

— Если у него есть мозги, он так и поступит.

— Я только не знаю, на какой стадии отношений сейчас вы с моей тетей.

— Я сам не знаю.

— Зато мама Кивенс знает?

— Ее никогда не собьешь с толку.

Кира закрыла глаза:

— Не могу поверить, что собираюсь это сказать. Ты действительно хороший человек: ты делаешь добро для всех, для кого только можешь. Поэтому, по-моему, ты должен быть вместе с мамой Кивенс.

— Кира?

— Да, я говорю как предательница. Но Тинни не собирается меняться. Она только захапает еще больше, если верить моим дядюшкам, которые считают, что она станет сущей дьяволицей лет через десять с хвостиком.

— Спасибо, Кира.

Мне больше не хотелось об этом говорить. Не хотелось даже думать.

— Мои дяди выросли вместе с ее мамой. Они знали ее бабушку.

Кира обсохла, согрелась, напилась чая, и Синдж сказала, что дождь прекратился. Синдж разыскала Доллара Дэна — тот дремал на кушетке Морли, — разбудила его и отправила проводить Киру домой. Правда, ей пришлось убеждать Киру, что юным девушкам негоже бродить по городу в одиночку, в каких бы дурнушек они себя ни превратили.

— Это было жестоко, — сказал я, после того как Синдж закрыла дверь.

— Ей небезразличен свой внешний вид. Мои слова возымеют положительный эффект.

— Теперь, Синдж, когда ее здесь нет и она меня не слышит, скажу: я серьезно обеспокоен.

— И я тоже. Страфа слишком долго не возвращается.

Страфа. Значит, она завоевала в этом доме последнее сердце.

— Иди поприставай к Старым Костям, — предложил я. — Я буду сидеть тут и беспокоиться за двоих.

98

Страфа вернулась; с нее капала вода. Дождь начался снова.

— Почему он такой мрачный? — спросила она Синдж.

— Он вспоминает печальные времена до того, как нашел тебя. Насколько все плохо?