Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Синдж вытащила точно такое же полотенце, каким вытирала Киру.

Бросив взгляд на Страфу, я понял, что у нее дурные новости.

— На дом, где мы останавливались прошлой ночью, напали. Его сожгли дотла.

— О дьявол! Краш! Ди-Ди. Майк…

— Все началось сразу после ухода Белинды. Она услышала шум и вернулась. Там был большой бой.

Должно быть, добром это не кончилось.

— Пенни?

— Не знаю. Только начали разбираться с последствиями. Огонь еще не погас. Сосредоточились на нем. Гвардия появилась вовремя, чтобы ввязаться в драку. Там была женщина в черной кожаной одежде. Она творила какое-то колдовство. Ее сшитые люди были уничтожены. Я насчитала восемнадцать. Женщина в повозке пустилась наутек. Прорвалась с боем через отряд спецов с армейским оружием. Спецы остановили повозку, убив коз, но женщина ускользнула. Исчезла и тварь, которая была с ней. Никто бы в этом не поклялся, но ходят слухи о гигантском кальмаре, выползшем из повозки и превратившемся в голого человека, который убежал вместе с женщиной. Она была ранена. Синдж, ты можешь ее выследить?

— В такую погоду? Едва ли.

— А как Белинда? — спросил я. — Морли?

— Не знаю. Мне не позволили приблизиться. Большинство парней из эскорта Белинды полегли. Их лошади тоже. Перевернутая карета лежала на улице. Если судить оптимистично — люди из заведения вроде не сильно пострадали.

— Что нам делать? — спросил я в пространство.

Пространство не ответило.

— Синдж, мы должны его разбудить.

— Мне нужно заняться делом, как только что сказала Страфа.

— И как ты сама заметила, идет дождь.

— Все равно попытаюсь. Человек-кальмар должен вонять не на шутку.

А ты становишься темпераментной, моя маленькая девочка.

Ее очаровательное подростковое уважение и застенчивость быстро улетучивались.

— Если ты уверена, что тебе это нужно, давай, — сказал я Синдж и спросил Страфу: — Подбросишь ее?

От перспективы полета кости Синдж стали как трясущееся желе. Если этого еще не сделал меняющий обличье парень, превратившийся в гигантского кальмара.

— Я все равно должна вернуться, чтобы выяснить, как там наши друзья.

Они были моими друзьями, поэтому стали и ее друзьями тоже.

— Думаю, действительно должна. Благословят тебя боги, Страфа Альгарда.

— Гаррет?

— Просто один сентиментальный момент. Ты слишком идеальна. Слишком драгоценна. Это пугает.

Ее не смутила моя сентиментальщина. Она просто разразилась смехом, похожим на перезвон ветряных колокольчиков. Глаза ее приобрели фиалковый оттенок, из-за чего мне захотелось поцеловать тысячу раз каждое ее веко.

— Следующие несколько лет могут стать здесь воистину приторными, — проворчала Синдж. — Мы летим, Страфа? Или ты предпочитаешь стоять с дурацким выражением лица, играя с Гарретом, пока он не станет смахивать на слабоумного?

— Без сомнения, предпочитаю. Но я воспитана так, что на первом месте для меня гражданский долг.

— Да. Да, — сказал я. — А как все это повлияет на политическую ситуацию? Один раз они уже погасили страсти. Принц Руперт думал, что прикрытие продержится. Но новое нападение может откупорить пробку бутылки с хаосом.

Страфа поцеловала меня. И ясно дала понять, что именно имела в виду, когда сказала, что предпочла бы остаться и свести меня с ума. А потом отправилась на улицу, Синдж — на шаг позади нее.

— За всем этим стоят злые гении, которые намеренно создают новые кризисы? — вопросил я пространство.

Появился Дин:

— Как, по-вашему, мне слишком рискованно выйти?

— Да, думаю, слишком рискованно. Там есть люди, которые хотят совершить убийство без явной на то причины. Мы в чем-то отчаянно нуждаемся? Когда Доллар Дэн вернется, он сделает вылазку. Или разбуди Птицу и пообещай ему бутылку.

— Мы не испытываем критическую нехватку припасов. Я просто хотел купить пару фунтов говядины и нарезать ее для блюда, которое хочу приготовить. И я надеялся сделать крюк, чтобы посмотреть, как там Плеймет.

— Он взял с собой лекарство?

— Взял.

— Страфа может проверить его позже.

— Да, так будет лучше всего. — Пауза. — Мне нелегко привыкнуть к тому, что здесь снова чехарда.

— Извини.

— Я не напрашивался на извинения, — засмеялся Дин.

Он сделал поисковую вылазку во владения Синдж, собирая разномастные чашки, подносы, чайники и столовые приборы.

— Все должно снова стать утомительно домашним, как только это безумие уляжется.

— В самом деле?

— Единственная сложность, которую я предвижу: вам предстоит решить, будете ли вы жить в поместье Бегущей по ветру, или она переедет сюда. Я думаю, тут станет тесновато с толпой маленьких Гарретов, путающихся под ногами.

— Кончай валять дурака!

Или, может, лучше было бы сказать: «Ты что, валяешь дурака?»

— Я поставлю золотой против рваного башмака: вы станете папочкой в течение года. И повергнете нас всех в благоговейный трепет и изумление, оказавшись хорошим папочкой.

Я ничего не смог на это ответить. У меня не было слов.

— Валяешь дурака?

Это все не выглядело абсурдным, когда он высказался.

Мне в голову пришла рыжуля с ее обычным непоколебимым отстаиванием своих прав. Руки в боки. Голова наклонена к плечу. Подбородок опущен.

— Ну?