Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Вопрос о детях у нас никогда не всплывал. Даже в виде предположения. Если не считать мер предосторожности, диктуемых побочным здравым смыслом. Мы никогда не обсуждали наше отношение к детям, не говоря уж о мыслях завести собственных. Теперь, когда я оглянулся назад, меня это удивило.

— Боги, поразите меня прямо сейчас. Я не могу быть настолько взрослым, чтобы стать родителем.

Дин изобразил самую широкую самодовольную улыбку, какую я когда-либо видел на его старом лице.

— Ах ты, мошенник.

Улыбка стала шире.

— Мы должны переехать к ней, — сказал Дин. — Там будет место для ваших детей и беспризорниц вроде Пенни.

— Пенни не моя беспризорница.

Мы обеспокоенно переглянулись. То, что девочка болталась возле нашего дома, могло втравить ее в наихудшую беду, какую она знала за свою короткую, полную горестей жизнь.

Возможно, что Краш, Ди-Ди, Майк и всю компанию из «Огня и льда» мы также втянули в наихудшую беду, какую они знали за свои полные горестей жизни.

— Что ж, давай сейчас просто побудем холостяками — такими, какими мы были, перед тем как женщины начали накапливаться и усложнять нашу жизнь.

— Да, — ответил Дин с заметным отсутствием энтузиазма.

Он двинулся к двери.

Мгновение спустя я услышал, как Доллар Дэн спрашивает его, почему у него такой мрачный вид.

Снова лил дождь.

Я ощутил сильную вонь мокрой шерсти Доллара Дэна, когда тот последовал за Дином на кухню.

99

Я вышел на крыльцо, толком не зная зачем.

Может, у меня было слабое осознание, что стоит самому посмотреть, как дела, если всех наблюдателей прогнал дождь.

А может, я просто хотел насладиться стуком дождя по крыше крыльца.

Это был странный ливень, не густой, но упорный, с большими каплями.

Улица оказалась пуста. Ни людей. Ни животных. Повозки дворцовой охраны исчезли. Воздух был холодным и чистым. На мгновение в моем мире все стало правильным.

Вышел Дин.

— Не могли бы вы вернуться в дом? У нас проблема.

Я стиснул холодные, влажные, недавно окрашенные перила. Мне не хотелось расставаться с чувством довольства, чтобы разбираться с тем, что расстроило Дина, что бы там ни случилось.

Мое воображение было способно охватить одну ужасную возможность. Покойник отдал душу — по-настоящему и навсегда. И с этого времени моя жизнь будет вращаться вокруг уборки четверти тонны гниющего трупа.

Дин действительно направился в комнату Покойника.

— Вот, — изрек он, показав на Птицу носком правого башмака.

— Знаю. Я думал, он тоже пошел домой.

— В том-то и проблема.

— То есть?

— Он мертв. И очень скоро начнет вонять, какого бы холода мы сюда ни нагнали.

Я опустился на колени, чтобы взглянуть поближе.

Голос, не принадлежащий Птице, сказал мне:

— Убери башмак с моей спины, идиот, если только не хочешь, чтобы их уродливые зубы остались при них.

Я прикоснулся к шее Птицы. Пульса не было.

— Пенни была права.

— Очевидно. Но как они используют его после того, как он стал одним из них?

— Не знаю.

Я снова выпрямился и скользнул к двери.

— Это кажется мне веской причиной, чтобы не спешить. Предположим, мы просто оставим мертвого Птицу лежать здесь, пока Страфа не вернется? Она будет знать, что делать. Или сможет сказать нам, кто знает, что делать.

Мертвый Птица произнес что-то противное.

Каким образом? Голоса исходили из его рта, в отличие от голоса Покойника, звучавшего в моей голове.

— Может, я поторопился, когда объявил, что он мертв. Посмотрите. Теперь он дышит.

Он действительно дышал, но только чтобы набрать воздуху, а потом бормотать и рычать на несколько голосов: они пререкались, как лучше всего использовать труп художника.

— Просто с целью позаботиться о том, чтобы у нас больше не случилось неприятных сюрпризов: может, его связать?

— Бельевая веревка вон там.

Дин направился к кухне.

Спорящие голоса утихли. Тело Птицы начало трястись. Потом один голос завопил:

— Проклятье! Что это?

Раздался еще один визг, полный чистейшего ужаса.

100

Ну вот я и влип. Моя подружка-ведьма куда-то исчезла. Мой напарник крепко спал. Моя верная помощница-крысуля была далеко отсюда. И должно было произойти что-то такое, что мне не понравится.

Оглушительный стук донесся от входной двери. Кто-то моего роста и примерно такой же красивый только что на полном ходу врезался в нее.

Я пошел посмотреть, кто там.

— Гаррет! — завопил Дин, как раз когда я нагнулся к глазку.

Его воплю предшествовал нечеловеческий визг — такой неистовый, что дом затрясся до самого фундамента.

Что-то рухнуло в кабинете Синдж.

Я отошел от глазка и ринулся на кухню.

Там повсюду были разбросаны вещи, но я не стал проводить инвентаризацию.

Дин и Доллар Дэн смотрели в заднее окно на то бесплодное место, где некогда находился садик с полезными травами, когда Дин был еще в состоянии с ним управляться.

— Да ты, должно быть, меня дурачишь, — сказал я непроницаемым тоном и с невозмутимым видом.

Самый большой в мире и, наверное, единственный сухопутный кракен метался в этом садике, размахивая суперщупальцами и приводя все в чудовищный беспорядок, безумно поглядывая желтым глазом на закуску за стеклом.