Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Несколько щупалец недавно были обрублены, из них сочился ихор, или как там называется невероятная кровь монстра? Чудовище дрожало всем телом, как собака с эпилепсией, страдающая от жутких судорог.

— Соль. Она поможет. Дин. Соль. Приготовься. Используй соль, если эта тварь просунет сюда какую-нибудь часть своего тела.

Я сотни раз видел старика во время стрессов. Я видел его вне себя от ярости и молча кипящим от гнева, видел надутым и сердитым. Каким я только его не видел, но никогда — открыто паникующим. Сейчас я тоже не видел, чтобы он паниковал. И Доллар Дэн не паниковал, хотя крысюки пользуются дурной славой ненадежных созданий, когда дела принимают дурной оборот.

Дин вернулся с остатками соли. Он взял два маленьких горшка и начал распределять по ним соль.

— Что Синдж сделала с семейным арсеналом, когда ты начал вводить в дом молодняк, снующий повсюду?

Некогда чулан наверху мог похвастать завидной коллекцией нелегального оружия. При последней проверке там хранились две запасные дверные колотушки, заржавленный метательный нож, две потрепанные метлы и несколько дубинок, которые на самом деле были сувенирами. Их применяли против меня, а я их отобрал.

— Синдж ничего не сделала с арсеналом. Я сделал. Пенни очаровывают острые и режущие вещи. Опасное барахло сейчас лежит в черном деревянном сундуке под моей кроватью.

Он хотел сказать что-то еще, но время поджимало. Три оглушительных удара обрушились на входную дверь — такие мощные, что рано или поздно она бы сломалась.

А потом вспыхнул бы пожар.

Достать барахло из-под кровати Дина оказалось не так-то просто. Пришлось маневрировать. Сундук был шести футов в длину, двух с половиной в ширину и восьми дюймов в высоту. Чертовски тяжелый.

— Проклятье, старик! Ты что-то от меня скрыл? — прокряхтел я.

Он и правда скрыл. Все мое незаконное оружие находилось в сундуке, но то была лишь меньшая часть хранящегося там смертельного арсенала. Где, черт побери, Дин раздобыл легкие пилумы[8] пехотинца? В сундуке их было четыре. А еще — три классических дротика, две алебарды, набор мечей (некоторые из них — мои), два прекрасной работы длинных лука, рядом с которыми лежали связки стрел. Предположительно, там же должны были храниться и тетивы. А еще в сундуке были наконечники копий и множество ножей.

Мне хотелось стоять там, дивясь и недоумевая, отколе сие взялось, но удары в дверь не прекращались, и я не слышал жестяных свистулек.

Что ж, там лежали и три арбалета. Есть с чего начать.

Я собрал стандартный тяжелый арбалет морской пехоты за считаные секунды. Не утратил былых навыков.

Схватив колчан с двенадцатью стрелами с железными наконечниками, я добавил к этому набор других смертельных орудий. Затем, молодой и красивый, разместился у окна своей спальни — как раз вовремя, чтобы поприветствовать сшитого человека, который медленно взбирался наверх с намерением швырнуть в комнату зажигательную бомбу.

Кто-то уже бросил одну, но недостаточно высоко. Злодей промахнулся. Бомба полетела вниз. Я услышал, как она взорвалась. Раздался свист вспыхнувшего горючего. Клубы огня и дыма взметнулись к небу.

Я пустил в ход старомодный пилум, чтобы изгнать тряпичного человека с крыши крыльца. Тот свалился в руки демона гравитации, пытаясь вытащить копье из своей холодной груди.

Оставив наблюдение за ним, я посмотрел вниз вдоль приклада арбалета на женщину, рекламировавшую одежду из черной кожи. Этой ночью она носила розовый парик с прической пажа. Глаза ее были громадными. Боги, она отлично выглядела!

Но сейчас я был военным.

Не важно, как она выглядела. Я нажал на спусковой крючок так, как меня учили. Стрела полетела прямо в цель, но женщина передвинулась именно в то мгновение, когда мне было слишком поздно поправлять руку.

Стрела не попала ей в сердце, а воткнулась в левое плечо. Сила удара развернула женщину. Она схватилась за древко, торчавшее из раны. И упала, издав невнятный вопль изумления.

В людей не втыкают стрелы в том Танфере, каким его сделала в наши дни Гвардия. Особенно если эти люди — злодеи.

Когда женщина посмотрела вверх, на меня, стоя на коленях и падая вперед, я уже перезарядил арбалет, и в нем лежала следующая стрела.

Может, я и утратил кое-какие умственные навыки, но практические операции относились к тому, что стало частью меня самого. Я был способен натянуть тетиву, зарядить и выстрелить даже на смертном одре.

Женщина пыталась встать, когда в полет устремилась вторая арбалетная стрела. Она вонзилась в левую половинку того, что, должно быть, было самой милой женской попкой, когда-либо выпущенной на свет.

Красотка завизжала как резаная свинья. Попыталась бежать, но ее левая нога отказывалась выполнять подобные упражнения.

Она визжала что-то пронзительное, нечленораздельное и отчаянное.

Громовой удар возвестил еще об одной попытке сломать мою дверь. Очевидно, я умен, раз в стародавние времена велел укрепить ее на совесть.