Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Какой-то смышленый монарх, добившийся трона с помощью городского гарнизона, принял меры предосторожности против повторения подобного, переместив все казармы за городскую стену. Теперь войска были не в том положении, чтобы подавить мятеж жестяных свистулек.

— Это большой риск.

— Да, — кивнул Туп. — Мы пошли на это потому, что Бегущая по ветру сказала нам: ты разобрался с этой заварухой и знаешь, что нужно делать, чтобы восстановить порядок.

Страфа на другом конце комнаты вытянула губки, словно для поцелуя.

Теперь была моя очередь делать ход.

— Я все еще не знаю, как в это вписывается Морли. Может, боги просто захотели привлечь наше внимание. Он рано или поздно вспомнит.

— Время истекает, — сказал Туп. — Не трать его понапрасну, как делает твой товарищ.

— Вот что происходит: преступники из старой ветви семейного дерева Альгарда, имеющие талант к колдовству, нашли способ оставаться молодыми и красивыми — и совершать драматические физические улучшения.

Я их уел. Все хотят быть вечно красивыми.

— Не знаю, как они это делают. Ваши медэксперты-колдуны могут это выяснить. Но для такого, должно быть, требуется самое жестокое колдовство из всех когда-либо примененных. Они приспособили мертвецов. Похитители трупов существовали целую вечность, держась тише воды ниже травы, воруя тела, чтобы продавать их колдунам для исследований. Тела нельзя было сшивать, чтобы использовать как… Мы не знаем, для чего их изготавливали в те времена. Может, для незаконных делишек, в которых обычный преступник не смог бы выжить. Работая над этим делом, мы, возможно, получим ответы на множество старых вопросов.

— И что изменилось? — спросил Шустер.

— Несколько вещей. Самое важное то, что цена за сохранение молодости продолжала расти. Чем дольше они жили, тем труднее становилось оставаться красивыми. Позолоченная латунь.

— И что это означает? — спросил Шустер.

— Помнишь Беля Звона? Звонаря. Не важно. Подмастерье в ювелирном магазине. Он рассказал мне о сплаве под названием латунь. В сплав входит четыре или пять металлов, твердой его формулы не существует. Главный ингредиент — цинк. Суть в том, что латунь — идеальная основа для дешевых ювелирных изделий, подсвечников и безделушек, которые кажутся ценными. Золотом из одного соверена можно покрыть больше сотни латунных вещиц — и каждая будет столь же красива, как та, что сработана из твердого благородного металла.

— Позолоченная латунь?

— В данном случае — позолоченные латунные кости.

Туп и Шустер сердито уставились на меня.

— Их настоящие проблемы начались, когда они приняли на службу клиентов, не являющихся членами их семьи.

Моей наградой было то, как все кругом зашевелились. Это было мило.

Я подумал, что теперь чуть лучше понимаю Покойника.

— Спрос на мертвые тела опережал предложение даже после того, как они заключили сделку с департаментом труда, чтобы тот снабжал их мертвецами.

— Думаешь, они начали скупать людей еще живыми?

— Скорее всего. Живые тела должны иметь много больше того, что требовалось у них позаимствовать.

Я посмотрел на Страфу. Она нерешительно кивнула. Это была не та область, в которой она являлась экспертом.

— Вероятно, для начала они забирали только умирающих. Но их голод все разгорался. И жадность, вероятно, тоже.

— Замечу, что нежить всегда благоволила к живым жертвам, — сказала Страфа.

Директор издал странный звук.

— Мы можем сослаться на законы защиты от нежити! Сам король не уполномочен аннулировать их, потому что он может оказаться вампиром, спасающим себя самого.

Уродливый человечек расхаживал туда-сюда, хихикая и потирая руки.

— Ты пугаешь штатских, Дил, — сказал Туп.

— Возможно. Возможно. Но именно так мы должны подойти к делу. Как только мы объявим на ступенях Королевской канцелярии, что взываем к этим законам, все прекратится до тех пор, пока король не докажет, что он — не нежить.

— Думаю, это может отчасти оказаться правдой, — сказал я.

— Он вампир? — спросил Шустер.

— Нет. Он сексуально озабоченный дурак, который ринулся в это дело, вытаращив глаза. Любой видевший женщину в черном согласится: они могут заполучить все, что захотят, у большинства живых мужчин. Я говорю о той, которая разбила сердце женоподобного сапожника, когда добывала себе барахло.

— Ты считаешь, что женщина не одна?

— Должна быть не одна. Ее ранили возле заведения «Огонь и лед». Она просто не могла так быстро выздороветь, чтобы явиться сюда и напасть на нас.

Но если у нее был прямой доступ к магии жизни, к которой она прибегала, чтобы оставаться молодой…

— Та женщина прячется в Кнодикале вместе с принцем Рупертом и королем, — напомнила Синдж.

— По-твоему, они по очереди пребывают старухой и молодой? — спросил Морли.

— Что-то в этом роде.

Я еще не продумал это столь тщательно.

— А как сюда вписывается король?

— Полагаю, он увидел вечно юных и решил, что ему тоже такое нужно. Может, они его снабжают. Если бы они контролировали главу государства, они могли бы извлечь из этого много личной пользы.

Морли пока не произнес ни слова, но я практически слышал, как он гадает о том, каким же образом он сам впутан в это дело.