Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

«Ее присутствие не ощущается, хотя вы двое ее видите. Очень неестественно».

Ага, вот и Покойник.

Сонный голосок произнес:

— Я тоже ее вижу. Прослежу.

Это Пенни Мрак — человек, девушка, подросток (жуткое сочетание), воспитанница Покойника и последняя из насельниц моего многострадального дома. Решила-таки вылезти из кровати и узнать, из-за чего переполох.

Когда Пенни протиснулась между нами, Синдж сделала каменное лицо — у меня собезьянничала, — это выражение говорило само за себя. Ну а лично я не вправе ругать лежебок, ведь обычно требуется божественное вмешательство, чтобы выманить меня из постели до полудня.

Пенни — четырнадцать, меня она побаивается, зато со всеми прочими ведет себя дерзко. Раньше она была последней жрицей сумасбродного деревенского культа. С нами девчонка живет потому, что когда-то мы ее приютили, чтобы защитить, а она не пожелала уходить. Покойник в восторге от ее пытливого ума.

— Давайте сначала приберемся? Пенни, притащи-ка раскладушку из моего кабинета. Положим на нее Дина.

Девчонка фыркнула — так поступают все подростки, когда им велят что-то сделать, главное же — показать, что не терпишь принуждения. Но послушалась, Дин ей нравится.

— Надо запереть дверь, пока другие не подоспели, — сказала Синдж.

Она помогла сдвинуть раненого налетчика.

Я удовлетворенно отметил, что дверь не пострадала сильно, обойдемся косметическим ремонтом.

А вот с жертвой Синдж и с Дином дела обстояли куда хуже. Дин лежал в обмороке и был весь заляпан гнилой жижей. Может, у него и внутри что-то повредилось?

— Позову доктора Бедокрута.

«Нет нужды. Подмога уже рядом», — вмешался мой напарник.

Я озадаченно покачал головой. Конечно, совсем не впервые на моем крыльце собирается толпа буйных идиотов. Меня удивило, что мой партнер-телепат недоумевает, — за ним такого не водится. А недоумевает он потому, что не сумел залезть в умы грабителей глубже поверхностных мыслей.

В дверь постучали.

Синдж резко обернулась и, отпихнув меня в сторону, на миг прильнула к глазку. Отворив дверь, она впустила в дом своего сводного брата, крысюка Джона Растяжку. За спиной Джона маячил его помощник, прямодушный Доллар Дэн Джастис, самый крупный крысюк в городе — пять футов и три дюйма ростом. На улице, как я успел заметить, болтались и другие их сородичи.

— Мы слыхали, у вас неприятности, — сказал Джон и пошевелил усами, словно вынюхивая подробности.

Одет ярко, как всегда, — желтая рубашка, штаны в красную с белым полоску, высокие черные ботинки. Доллар Дэн рядом с ним смотрелся невзрачно, как грязь.

Синдж что-то пробормотала.

Джон похлопал ее по плечу:

— Двоих, говоришь? Отравленными стрелами? Нет? Жаль. Чем помочь?

— Покойник просил послать кого-нибудь за доктором Бедокрутом. А еще хорошо бы разыскать тех, кто сбежал. За раненым должен тянуться кровавый след, — сказал я. — С Дином помощь тоже не помешает, да и прибраться надо бы.

Гнилая жижа раздражала.

— Мои женщины с этим справятся, — заверил Джон.

Его слова о многом говорили: для крысюков большинство запахов, от которых меня воротит, — лучшие на свете ароматы.

Пока мы с ним вели житейскую беседу, Доллар Дэн исполнял обязанности помощника босса, раздавая указания. Один крысюк отправился за лекарем. Кучка других, премерзостного вида, зашагала в противоположном направлении, причем никто из них не стал уточнять, что делать, если их заметят. Двое повертелись возле места, где недавно стояла та блондинка, но запахов не учуяли.

— Сдается мне, все улажено, — сказала Синдж.

Ее братец не спорил, да и я согласно кивнул.

— Попрошу Дэна задержаться, — прибавил на прощание Джон. — Никто лучше его не присмотрит за тобою, Синдж.

Недовольный взгляд сестры его не смутил.

— …И мне так спокойнее.

«Гаррет, принеси, пожалуйста, ту шкатулку».

— Какую шкатулку?

«Ту самую, из-за которой, возможно, и началась суматоха».

— А, эту.

Произведение искусства из вишневого дерева валялось, все в слизи, у стены, рядом со стойкой для зонтов.

— Брр! В руки брать противно!

«Постарайся не прикасаться к слизи».

— Да ну? Зар-раза! Так придется и пол перестилать.

Я метнулся в кухню, налил ведро воды, прихватил ворох тряпок и вернулся в коридор. Там двое из крысиного народца жарко спорили из-за Доллара Дэна.

— Синдж, — вмешался я, — да пусть присматривает, в самом-то деле. Это вовсе не признак слабости, уж поверь. Если согласишься, ты всем доставишь удовольствие — и брату, и Дэну, и мне.

Она одарила меня свирепым взглядом, но препираться не стала.

«Не строй из себя идиота, Гаррет!»

— Чего?

Я же записной остроумец и мастак подбирать слова.

«Не вздумай открывать шкатулку!»

А, ну да, может, в ней прячутся злые демоны. Или лежит что-то особенное. Что-то опасное.

— Ясно. Извини, отвлекся. Кстати, а почему до сих пор не видно жестяных свистулек?

«Отличный вопрос!»

Красные фуражки, они же жестяные свистульки или просто городские стражи порядка… Эти ребята обыкновенно вламываются в любое происшествие, как кот — в орду мышей.

«Не сомневайся, они скоро дадут о себе знать. А пока принеси мне шкатулку, будь добр, чтобы я провел углубленное обследование».