Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

«Покойник раздосадован, потому что не смог залезть в головы нападавшим. Даже тому, кого ранили и кто потерял сознание. Это же он?»

— Более или менее, — подтвердил я. — Пока еще более.

— Похоже, тут у нас великаны, гоблины, тролли и другие расы, — сказал Косс.

— Тролли с великанами не спариваются.

— Сами посмотрите, — пожал плечами лейтенант. — Кто-то из его предков явно порезвился, поколений этак пять назад, а наша жертва оказалась плодом этого безобразия.

«Тролли, если им приспичит, и на великана залезут. Но здесь, по-моему, налицо результаты незаконных опытов, которыми промышляют безумные ученые».

Взять крысюков — три их разновидности появились когда-то на свет из-за колдовских происков.

Как по мне, все эти дела — хуже убийства. От убийства можно отмазаться, если докажешь, что тот, кого ты прихлопнул, этого заслуживал.

Вернулся помощник лейтенанта, принес фонарь, испускавший ослепительный синевато-серебристый свет.

Косс занялся делом: принялся палочками для еды тыкать и шарить по карманам жертвы, но не нашел ничего полезного и передвинулся к куче слизи.

— Глядите-ка!

В руках у него оказался свинцовый стержень толщиной с полдюйма и заостренный с одного конца. Ниже острия тянулись четыре продольных желобка, все в чем-то буром.

— Стрела?

— Может быть. Смазана ядом. Но откуда она прилетела?

А еще — кто стрелял и почему?

«Прибыла заказанная Дином доставка».

Я вышел наружу.

Джерри из пивоварни остановился рядом с экипажем доктора и пустился точить лясы с обворожительной миссис Бедокрут. Заметив меня, он сказал что-то парочке красных фуражек, которые успели возненавидеть его за знакомство с прекрасной дамой, и заставил тех вызваться добровольцами, чтобы перетаскать в дом поклажу. Целых три бочонка выпендрежного девчачьего пива.

Он оглядел толпу на улице, изучил обстановку внутри и подытожил:

— Ты вернулся.

— В смысле? Ладно, забудь. Поставь у двери в кухню.

Ни к чему, чтобы кто-то наткнулся на Джона Растяжку.

— Лучше бы в холодок.

— Тогда к Покойнику.

Вместе с помощниками Джерри переступил через слизь и поволок бочонки в обитель моего партнера.

Я пошел следом.

— Поставьте так, чтобы о них не спотыкаться.

Деревянная шкатулка притулилась на полке, рядом с сувенирами с наших прошлых дел.

— А зачем они вообще? — спросил я.

— Дин говорил, хочет попробовать что-то новенькое, отпраздновать твое возвращение.

— Вот же старый лис!

Один из гвардейцев указал в глубину помещения, на глазах бледнея:

— Это он?

Мой партнер — это четверть тонны мертвой нечеловеческой плоти, угнездившейся в дубовом кресле, изготовленном по спецзаказу. Первое, что замечаешь, кроме самой туши, — сходство с детенышем мамонта, вот только хобот какой-то карликовый, в четверть от того, что ожидаешь увидеть.

Правда, большинство посетителей не присматриваются: они каменеют от факта, что Покойник способен читать мысли.

Другой страж порядка схватился за свисток, висевший у него на шее, но талисман не выручил.

— Что-то я подмерз, парни.

Он попятился, а напарник наступал ему на пятки.

Джерри тоже не задержался.

Покойник — логхир; эта порода встречается крайне редко и наотрез отказывается быстро умирать. Мой же партнер и вовсе прокрастинирует, ведь его убили больше четырех сотен лет назад.

Доктор Бедокрут применил нюхательную соль, однако тип в моем коридоре не спешил приходить в себя. Косс в конце концов распорядился забрать его в штаб-квартиру Гвардии, велел только доктору заклеить рану на лбу, но стрелу вынимать запретил.

Нам лейтенант пообещал, что будет уведомлять о ходе расследования, — впрочем, мы знали цену таким обещаниям.

Джерри, уходя, сунул мне бумагу о доставке, которую я кинул на стол Синдж, заодно с чеком от доктора.

Бедокрут удалился, накачав Дина лекарствами и оставив спать.

Я дал знать Джону Растяжке, что можно выходить.

Крысючихи, которых привлекли к уборке, взялись за работу, едва гвардейцы отбыли восвояси. По поводу грязи в коридоре у женщин не нашлось ни единого доброго слова. Лица они замотали мокрыми платками, а стены опрыскали каким-то веществом, от которого немедленно засвербило в носу.

Жижу на полу они сгребали граблями и лопатами в ведра, а потом выливали в реку и старательно избегали прикасаться к этой слизи.

Мы с Джоном навестили Покойника.

— Холодно здесь, — пожаловался крысюк.

— Это все Синдж. Уверяет, что чем холоднее, тем дольше он протянет. А ему самому все равно.

— Раз так, то все правильно. Она знает, о чем говорит.

— Она знает все обо всем на свете, как я погляжу. Так что там было в шкатулке?

«Воздух».

— Чего-чего? Пусто, что ли? Один погиб, а двоих ранили из-за пустышки?

«Это обманка. Настоящая шкатулка где-то в другом месте».

— Только сейчас сообразил? Как додумался?

«С немалыми усилиями и благодаря моему непревзойденному упорству, которое помогло мне осмыслить то немногое, что удалось извлечь из разума существа, увезенного лейтенантом Коссом».

Что поделаешь, нравится Покойнику покрасоваться.

— Это же хорошо, нет?

«Дамы возвращаются. Кажется, они добились успеха».

Я впустил компанию в дом. Пенни прошмыгнула мимо меня и крысючих, занятых уборкой, а Синдж направилась к нам.