Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Я решил проехать мимо лотка Френкельджина и угостил всех сосисками — включая псиц, которые получили дополнительную порцию в виде залежавшегося товара.

С запачканными жиром руками я сказал Таре Чейн:

— Вот это я называю хорошей едой. Эй, Френкель! Дай мне еще одну.

Реакция Тары Чейн на сосиску напоминала мою реакцию на перцовое непотребство. Она откусила несколько кусочков, изящно рыгнула и отдала остаток Помощнице, которая полностью меня поддерживала. Как можно не любить большие, добрые, сочные свиные сосиски?

Френкельджин пересказал мне местные сплетни. Много времени это не заняло. Мои поступки не вызвали никаких пересудов. Людей не интересовало, что творится на Холме, до тех пор, пока они не становились жертвами сопутствующего ущерба.

Этот подход был мне хорошо знаком. Я сам его практиковал, пока в моей жизни не появилась Страфа.

От площади Принца Гуэльфо рукой подать до Макунадо, где умышленно маячили несколько красных фуражек. Я слышал ворчание соседей, возражавших против подобных развлечений.

Жестко.

Покойник бодрствовал. Я почувствовал его присутствие за квартал. По непонятной причине он играл в хищника в засаде. Может, сам того не осознавая.

Дверь открыла Пенни. Она сказала что-то учтивое Лунной Гнили, посмотрела туда, где я пытался с удобством устроить лошадей. Пообещала Каштанке:

— Через минуту принесу что-нибудь для вас, ребята. — И спросила у меня: — Можете отвести их назад?

— Что случилось с настоящей Пенни Мрак? — риторически спросил я.

«Твой церковный друг крайне интересен».

— Что ты добыл?

«Слишком рано тебя загружать. Делай, как посоветовала Пенни».

— А?

Она что-то посоветовала? Должно быть, я это упустил.

«Собаки!» (Раздраженно.)

Я понял, что действительно должен собраться. Столь незначительное упущение не должно было вызвать нетерпение у того, кто обладает кучей времени. Видимо, прослеживается удручающая закономерность.

Разумеется. Особенно с тех пор, как я потерял Страфу.

Я это понимал — и ничего не делал.

— Идем, девчонки. За мной.

Узкий переулок, шедший вдоль стены дома, перекрывали калитки в сад — мой и моего соседа слева. Я в буквальном смысле долгие годы сюда не заходил. Ожидал увидеть кучи нанесенного ветром мусора и сгнившее воспоминание о калитке. И ошибся.

Переулок оказался чистым. Калитка — новой.

— Синдж, — пробормотал я. — Компетентна до дрожи.

Переулок вымели после того, как кто-то подновил штукатурку на боковой стене дома. Несколько забытых черепичных осколков свидетельствовали о том, что крыша тоже подверглась ремонту.

На заднем крыльце мы обнаружили Дина, который жонглировал мисками. Ему помогала Пенни, державшая по горшку в каждой руке. Наверное, это она открыла заднюю дверь. Дин бы с ней не справился. Ею редко пользуются, и сначала она не хочет открываться, а потом — закрываться.

Они выставили четыре миски с удивительно щедрыми порциями собачьей еды. В горшках Пенни была вода. Кто-то трудился изо всех сил, пока я зарабатывал на пропитание. Так сказать.

В последнее время платили не ахти, а поскольку работал я сам на себя, начальник у меня был сквалыга.

Слегка раскрасневшаяся Пенни погладила пару собак, слишком занятых, чтобы обратить на это внимание, и проворчала:

— Пойду открою дверь.

Не имело смысла высказывать свои опасения Дину. Старикан бесстыдно тратит мои деньги.

— Скажите спасибо доброму человеку, девочки.

Я огляделся, увидел пустыню размером с носовой платок. Когда-то Дин завел огородик, но не смог его сохранить. Синдж постоянно твердила о цветочных клумбах, однако дальше разговоров дело не шло. Она была слишком занята.

Мы с Пенни были слишком ленивы, а мне к тому же было наплевать.

Сады хороши, когда кто-то другой занимается посадкой, поливом, прополкой и прочей скукотищей. Раньше я раз в год посещал Королевские ботанические сады, а познакомившись со Страфой, стал заглядывать туда чаще.

Я вернулся к парадному входу, гадая, не отвести ли назад и лошадей, и успел увидеть, как Пенни закрывает дверь за Долларом Дэном Джастисом, а потом заметил медленно передвигающегося Плеймета с откровенно встревоженной Хагейкагомей, которые свернули на Макунадо с дороги Чародея.

Когда рядом не было никого, кроме девчонки, Плей не считал нужным скрывать свою слабость.

Нужно побеседовать по-мужски с его вялым зятем.

Накопленные улики свидетельствовали о том, что мерзавец мечтал, чтобы Плеймет поскорее отправился на тот свет, оставив имущество, которое можно продать, дабы вложить выручку в идиотские обогатительные проекты. Как он уже поступил с приданым сестры Плеймета.

68

Пенни ждала меня у двери. Я услышал звуки, доносившиеся из кабинета Синдж. Джон Растяжка вещал своим смертельно спокойным, убийственно рациональным голосом. Я подумал, что именно таким голосом он обычно объясняет, почему собирается вас убить. Говорил он один.

Я посмотрел на Пенни, подняв бровь. Она пожала плечами, вытянула руку с пятью растопыренными пальцами и сказала, махнув на комнату Покойника:

— Остальные там.

А потом обошла меня, чтобы дождаться Плеймета и Хагейкагомей.