Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Это создало бы новое направление в искусстве убийства.

— Ну… Вообще-то нет. Но это может быть первым на твоей памяти случаем, когда кто-то собрал летучих ящеров и задал им цель.

— Черная Орхидея, — безо всякой рациональной причины подумал я вслух.

— Вряд ли.

Я ее позабавил.

— …Орхидия — практичная девочка. Если бы ей нужен был твой труп, умирая, ты бы чувствовал коньяк в ее дыхании. Нет, сделавший это хотел быть подальше, когда начнется веселье.

— Речь точно идет о моем трупе?

— Маячок был на твоей лошади. Хотя могу предположить, что паренек не знал, чья это кобыла. А мерзавцы хотели заодно прикончить всех твоих спутников. Чтобы спустить пар.

Я крякнул. Мальчишка, вероятно, решил, что лошадь поменьше принадлежит женщине.

До известнякового уродства оставалось несколько ярдов. Громовые ящеры находились в трех этажах над нашими головами, производя звуки, которые были слышны за квартал. Будь у них мозги, я бы решил, что они спорят, как поступить дальше.

Одинокий ящер взвизгнул и неуклюже полетел за монашками.

До нас по-прежнему доносились слабые отголоски их музыки.

71

Лунная Гниль вновь продемонстрировала свои таланты, не отличившись оригинальностью. Судя по всему, гигантский летающий многоногий кусок темноты был ее дежурным фокусом.

— У этих тварей есть альфа? — спросила Синдж.

Я не понял, Лунная Гниль — тоже.

А вот умник Доллар Дэн догадался:

— Обычно летучие громовые ящеры не собираются в одну стаю. У этих на головах виден красно-синий гребень. Я думал — падальщики.

Я пребывал в замешательстве. Но он не ошибся: у них на головах действительно виднелось что-то вроде крупных опухолей. Эти стервятники убивали, когда не могли следовать зову природы.

В детстве я обожал громовых ящеров. Тогда они встречались чаще. Я думал, что знаю о них все. Однако теперь понял, что заблуждался.

— Полагаю, они охотятся в одиночку, но созывают сородичей, когда находят труп, объединяясь, чтобы отогнать конкурентов, — объяснила Синдж. — Мой вопрос заключается в следующем: когда они собираются группой, у них есть лидер? Если да, то нужно отловить эту особь, чтобы Дэн отнес ее к Покойнику.

— Отличная мысль, Синдж!

Действительно, мысль великолепная. Пугающе великолепная. Хотя Доллар Дэн вовсе не пришел в восторг от отведенной ему роли. Но не стал спорить с логикой.

Пока мы держали совет, гаргульи принялись за дело, суть которого заключалась в массированном нырке вниз.

Многоножка Лунной Гнили купила нам драгоценные секунды, уничтожив первого монстра и потрепав остальных.

Я извлек утяжеленный свинцом дубовый головолом, который всегда ношу с собой и сегодня тоже не забыл захватить. Это мой любимый инструмент для прикладных увечий. Но на сей раз он не обеспечил мне желаемого радиуса действия. Размах крыла этих тварей составлял от пяти до восьми футов — шире я в городе не видел. Кроме того, гаргульи были оснащены многочисленными когтями и зарослями зубов, торчавших во все стороны. Наверное, Доллар Дэн слишком оптимистично счел их падальщиками.

Дэн достал дубинку вроде моей. Если его с ней застукают гвардейцы, будут проблемы. Хотя формально он закон не нарушал.

Однако общепринятый закон, неписаный закон, закон, гласивший, что люди должны мириться и уживаться с другими расами — особенно искусственными, вроде крысюков, — здесь редко соблюдался. Никому не хотелось видеть крысюка, вооруженного чем-то вроде настоящего оружия.

Крысюку с дубинкой могла прийти в голову мысль, что он имеет право дать кому-то сдачи или просто стукнуть какого-нибудь идиота.

А вот посох Синдж не вызвал бы таких пересудов — ведь она была девушкой — и, кроме того, имел хороший радиус действия. Также быстро выяснилось, что крысючиха владела искусством драки огромными палками. Примерно за три секунды она уничтожила трех уродливых индеек, шагая, кряхтя, поворачиваясь, совершая выпады и нанося удары, словно выполняла упражнение.

Прочие с удовольствием отошли бы в сторонку, разинув рты, чтобы в них угнездились мухи, и посмотрели бы шоу, если бы уцелевшие гаргульи не решили убраться к черту.

Особенно наглый экземпляр, тот, что улетал взглянуть на монашек, остался на страже, устроившись на прежнем месте.

Появился жестяной свистулька, чья форма явно села во время стирки. Оружие скрылось из виду. Мы с Дэном с подвываниями обрабатывали порезы. Синдж мечтательно стояла, опершись на посох. Лунная Гниль копалась в павших гаргульях, изучая содержимое карманов странных сетчатых жилетов, натянутых между длинными шеями и бедрами коренастых ног. Толстый гвардеец слишком запыхался и перенапрягся, чтобы схватить очевидца, который не подтвердил бы нашу ложь. Упершись руками в колени, стражник пыхтел, огорошенно таращась на разбросанных по улице монстров. Потенциальные свидетели быстро смывались, и пустое пространство вокруг нас расширялось.

Люди просто не хотели тратить день, рассказывая краснофуражечникам то, о чем те не желали слушать.

Лунная Гниль привлекла внимание толстяка, подозвав многоножку и тем самым недвусмысленно продемонстрировав свое положение.