Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Она сомневается, что ей сказали всю правду.

Я повернулся к Кире:

— Итак, нам нужно доставить тебя домой в целости и сохранности.

Танфер страдал от еще более свирепого приступа закона и порядка, но красавица вроде Киры все равно нуждалась в эскорте хотя бы ради того, чтобы заткнуть болтунам рты.

Я собирался вызваться добровольцем, но Синдж заговорила первой:

— Дэн, пожалуйста, попроси Тоста и Пакера оказать честь.

Она сопроводила свои слова жгучим взглядом. Во время ее вахты не будет никакой юношеской бравады.

Я поник на стуле.

Будь Синдж человеком, она бы издевательски ухмыльнулась и сказала, что я болезненно предсказуем.

Она могла играть со мной так же легко, как и Тинни. Может, даже легче, потому что с ней мое эго не чувствовало, что его вынуждают стоять по стойке смирно.

Кира не стала спорить.

Новичок-рыжуля чувствовала себя исключительно беззащитной.

Тост и Пакер оказались крысюками, пришедшими с Долларом Дэном.

72

Популяция в доме на Макунадо продолжала сокращаться. Дин и Пенни, переспорив меня, вышли сделать кое-какие жизненно важные закупки. Доллар Дэн потащился с ними. Я не смог опровергнуть утверждения Дина, что все эти приемы гостей подчистую опустошат наши запасы. Старик продолжал бормотать, что ему трудно припомнить рецепт супа из одной воды, которым мы будем питаться, если он не выйдет из дома за провизией.

Дело окончательно решили слова Дина, что ему нужно повидаться с поставщиком пива Джерри. Иначе мы окажемся в засушливой пустыне. Один бочонок опустел. В другом еле плескалось.

Синдж продемонстрировала крысодевичий эквивалент нахмуренных человеческих бровей, записывая выданную Дину ссуду.

— Реальность настигает? — спросил я.

— Не совсем. Я заметила, что Объединенная компания опаздывает на одиннадцать дней с выплатой ежеквартальных дивидендов. Нам понадобятся эти деньги, если мы продолжим вливать наличные, как раньше.

Я уловил это «мы», но решил не уклоняться от сути дела.

— Учитывая время года, — продолжила Синдж, — дивиденды должны быть крупными. Я утверждаю, что нас решили наказать.

Она ссутулила плечи, как будто ожидала, что я приму сторону компании против личных интересов инвестора.

Я ее разочаровал. Я просто не понял, о чем она ведет речь. Такого рода дела я предоставлял ей. Синдж в них разбиралась. Она просто купалась в них. Наслаждалась ими при каждом удобном случае.

К нам присоединился Плеймет, пытавшийся заместить Дина. Он принес чай, но слишком дрожал, чтобы суметь его налить.

— А ну-ка сядь, старик! — велел ему Морли. — Ты чертовски скверно выглядишь.

— Он выглядит на двести процентов лучше, чем когда появился тут, — заметил я.

Синдж теребила бумаги, с каждым мгновением становясь все более беспокойной. В конце концов она рявкнула:

— Переместитесь со всем этим на другую сторону прихожей! Или в соседнюю комнату. Куда угодно, только выметайтесь отсюда. У меня куча работы. Чтобы заняться ею, мне нужна тишина.

Морли сверкнул потрясающей улыбкой. Плеймет выглядел обиженным до глубины души.

— Как велишь, так тому и быть, — сказал я.

Я собрал картины Птицы и рисунки Пенни. Мы пересекли прихожую и вошли в комнату Покойника.

— Тут теплее, — саркастически высказался Морли.

Плеймет опустился в лучшее кресло.

— Теперь боль и на десятую часть не та, что была раньше, но сил у меня еще маловато.

Он принес с собой чайник и, присев за стол, налил чай в чашку.

— Все изменится к лучшему, — заверил я его. — Старые Кости убежден в этом. Теперь Дину главным образом осталось просто откормить тебя, чтобы ты набрал прежний вес.

— Как думаешь, он долго пробудет в отключке? — Плеймет ткнул большим пальцем в сторону Покойника. — Я чувствую, что зло снова начинает расти.

— Не знаю, — ответил я. — Покойник непредсказуем. Разве лекарство, которое принес Колда, не действует?

Плеймет высыпал в свою чашку с чаем коричневый порошок.

— Оно творит чудеса, Гаррет. Но оно просто замедляет рост дьявола. Если я буду честно его принимать и слушаться Колду, у меня уйдет втрое больше времени, чтобы умереть.

Его тон был, понятное дело, напряженным.

Тем временем Морли изучал рисунки, как будто преисполнился решимости запечатлеть в памяти каждый мазок кисти и каждый штрих карандаша.

— Думаю, я видел этого человека на какой-то другой картине, — сказал Плеймет.

— Полтора года назад? — предположил я. — Во время заварушки в театре «Мир»?

Плеймет снова пристально рассмотрел картину.

— Я понимаю, о чем ты. Но это другой человек. Может, его старший брат.

— Барат Альгарда был единственным ребенком.

— Я вспомнил. Его звали Нат… как-то там. Давным-давно. Я был тогда ребенком. Но…

Он изменился в лице.

— Что? — спросил я.

— Ты прав! — выпалил Морли. — Он похож на этого психа Альгарду. Но не в точности похож. Видишь шрам?

Он показал на картину.

Плеймет не обратил внимания на его слова.

— Человек, которого я помню, выглядел так больше тридцати лет назад. У него был шрам и все прочее.

Я наслаждался приятным чувством, какое обычно испытываешь, случайно наткнувшись на нечто хорошее. Хотя я и не знал наверняка, стоит ли это того, чтобы на него натыкались.

Плеймет шмякнул себя по голове: