Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

— Гаррет, — обратился ко мне Тарп, — что стряслось с той милой маленькой крысодевочкой, которую ты привел домой несколько лет назад?

— Она провела эти годы среди грубых человеческих мужчин, — ответила Синдж. — Пожалуйста, объясни, почему ты здесь. Банальности опусти.

Тем самым она ранила чувства Тарпа, что не так-то легко было сделать. Он понял, что его назвали попрошайкой. Он и бывал им довольно часто, но не относился к тем несносным надоедалам, которых хочется садануть по башке лопатой. Обычно ты настроен помочь ему нежно, потому что Плоскомордый — хороший парень, у которого переизбыток мелких неудач.

— Хватит дурачиться, — сказал я. — Ты грозился рассказать нам интересную историю. Итак, о чем она?

Я взглянул на Синдж. Я понятия не имел, что просили сделать Тарпа.

Синдж пожала плечами. Она тоже понятия не имела. И Плоскомордый не говорил. Он казался сконфуженным.

— Он на самом деле спит? — спросил Тарп. — Покойник, в смысле.

— На самом деле. Он бы храпел, как Плеймет, если бы находился среди дышащих существ.

— Проклятье! А я думал, он пороется в мозгах и вытащит, что ему нужно, прежде чем оно ускользнет.

Начиная закипать, я огрызнулся:

— Давай просто сделаем это старомодным способом! Я все ему передам, когда он проснется.

— А! Да. Это ведь сработает? Так вот что — он хотел, чтоб я порыскал по магазинам одежды в театральном районе.

В Танфере не было театрального района как такового. Одни театры были рассыпаны в центре, другие — в нижней части города. Несколько увеселительных мест находилось по соседству отсюда. Театр «Мир» отделяло от его ближайшего конкурента четыре длинных квартала. Специализированные магазины, портные, шьющие костюмы, плотники, создающие декорации, теснились на небольшом участке рядом с географическим центром знаменитого театра. Именно это место и имел в виду Плоскомордый.

— Магазины одежды, — задумчиво проговорил я.

— Да. Его Милость подходит к делам под неожиданным углом. Вместо того чтобы выслеживать девицу в обтягивающей черной коже и щегольском парике, выясняет, кто отвечает за ее прикид и кто подгоняет уродские серые костюмчики и дурацкие шлемы для зомби-плохишей.

— Умно, — признал я, думая, что не помешает ввести неологизм для портновской работы, вернувшей к жизни приятелей, болтающихся внутри серой шерсти и деревянных шлемов.

— Определенно, — сказал Морли. — Подойти к делу под таким углом не пришло бы мне в голову.

— Ты что-то нарыл, Плоскомордый, иначе бы не ухмылялся от уха до уха.

— Должен признаться, я так и не нашел, кто делал шмотки для зомби. Может, народ, изваявший зомби, заставил их самих обшивать себя. Но я нашел парня, сварганившего наряд для горячей ведьмы.

— Расскажи.

— Отчасти поэтому я чувствую себя таким умным. Тот парень не театральный костюмер. Он делает на заказ штуки для торговли фетишами.

— Да ну? Я начинаю думать, что мы тебя недооценивали, Плоскомордый.

— Есть у людей такая привычка.

И верно, хотя недооценка обычно касалась того, сколько побоев он может вынести и выжить при этом.

— Как ты додумался до парня с фетишами?

— Я проходил мимо его мастерской. Когда-то у меня была подружка, ей нравилось наряжаться в маскарадные костюмы. Я знал, где она их добывает, поэтому вошел и слегка поднажал, притворившись, что работаю на Шустера. Портной аж весь побелел и затрясся и рассказал мне о заказе на партию черных кожаных прикидов, которые должны быть под стать шести разным парикам. Это изготовитель париков подкинул ему заказец. И он имеет дело с женщиной, когда та приходит за нарядами.

— Хорошо. Интересная история. И кто она такая?

— Не знаю, — пожал плечами Плоскомордый. — Она никогда ему не говорила. Но гарантирую, она въелась тому портному в печенки. У него аж искры летели из глаз, так он раскатал губу. У него руки тряслись, когда он показывал мне, какие у нее формы. А он такой женоподобный, какого только можно выискать в тех местах.

— Великолепно, — сказал я. — Просто великолепно. А изготовитель париков?

— Я узнал его имя. Он должен быть следующей мишенью.

— Мы словно вступаем в должность Покойника, Гаррет, и находимся в центре паутины, в то время как креатура выполняет физическую работу, — заметил Морли.

Плоскомордый нахмурился. Его не привело в восторг замечание насчет креатуры.

— Мистер Тарп, вы припоминаете имя того портного? — спросила Синдж. — И изготовителя париков?

Тарп понял. Синдж не допрашивала его. Она хотела доверить информацию бумаге, чтобы факты не потерялись.

— Я просто имел в виду, что мы рассиживаемся тут, как Покойник, — сказал Морли.

— Знаю. И возможно, он тоже расстраивается из-за того, что не может выйти и сам разнюхать все, что ему надо.

— Ты? Расстраиваешься из-за того, что полеживаешь и ничего не делаешь?

— Если ты поступаешь так потому, что у тебя нет выбора, — это другое дело.

75

Пока Синдж выжимала необходимую информацию из Плоскомордого, появился Джерри, поставщик пива. Дин ходил за добавочными запасами; пиво стандартного сорта, подаваемое в таверне, было достаточно хорошим для нашего бесконечного потока гостей.