Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Плоскомордый был первым спонсором, хотя он получил лишь последний неполный кувшин дрянных остатков из холодного колодца. Я налил себе полкружки. Морли — ничего, но он не пил. Синдж пригубила из кувшина Плоскомордого.

Дин и Пенни вернулись, когда Джерри и я загружали в его повозку пустые бочонки. Дин набрал так много добра, что ему пришлось нанять экипаж, чтобы все это приволочь.

Я получил недолгую работенку подмастерья грузчика. Хорошо развивать в себе новые навыки.

Покупки Дина меня не вдохновили.

Он беспокоился о наших финансах — особенно после того, как купил три бочонка пива и заплатил задаток еще за несколько.

Таская мешки с яблоками и картошкой, я огляделся по сторонам. Комплект наблюдателей стал непочтительно мал.

Люди подумали, что эта история двинулась дальше. Морли и меня больше не рассматривали в качестве ее факторов. А может быть, могущественные силы Холма отрастили клыки настолько длинные и зеленые, что люди, прежде склонные примазываться к моим приключениям, решили, что благоразумие — лучший признак доблести.

Да. Лучше было думать так, чем заключить, что я больше не стою того, чтобы за мной наблюдать.

Убедившись, что новым бочонкам здесь самое место, я поспешил обратно в комнату Покойника.

— Хорошо, мистер Тарп. Ты проделал достойную восхищения работу. Чем займешься дальше?

— Не знаю.

У него заплетался язык.

Тарп думал о следующем кувшине.

— Меня должен кто-нибудь сменить. Я задал столько вопросов, что люди начали верить: я один из гонцов Шустера. Из тех, что настолько тупы, что не умеют маскироваться.

— Люди испугались?

— Конечно испугались. Все боятся Конфиденциальной комиссии, кроме тебя, меня и, может, этого твоего дремлющего друга.

Он имел в виду Морли, который вернулся в свою кровать, пока популяция бочонков с пивом возрождалась к былой славе.

— Угрозы были?

— А ты знаешь кого-нибудь настолько глупого, чтобы угрожать головорезам Шустера? Я имею в виду, из тех, которые на свободе. Зато чертова уйма таких, наверное, помогает осушать Маленькое унылое болото.

— Ты прав. А я нет. Любому серьезному человеку, решившему противиться директору, лучше быть смышленым, чтобы держать на замке свой большой проклятущий рот.

— Поэтому я вот что думаю, — сказал Тарп. — Раз уж у меня не получилось найти людей, сделавших маски и прикид для зомби, может, теперь неплохо будет поискать предыдущее звено цепи и выяснить, кто сварганил уродливую ткань. И кто предложил то, из чего им соорудили дурацкие шлемы. Ты видел шлемы прошлой ночью?

— Краснофуражечники все забрали.

— Этот генерал Туп умнее, чем притворяется. Интересно, думает ли он так же, как я?

Я в этом сомневался.

— Когда ты разнюхивал, ты натыкался на настоящих гонцов?

— Нет.

— Ты их опередил.

Я должен оповестить Тупа. Он может наводнить округ следователями, способными напугать даже камень так, что тот выложит всю подноготную.

— По-моему, Плоскомордый, у тебя есть важная информация.

— Есть одна мысль. Но потом я отправлюсь на кухню и получу еще кувшин. Собираюсь им насладиться. А после свернусь в уголке и просплю денька два.

— Это целый план. Что за мысль?

— Пусть Прилипала продолжит с того места, где я бросил поиски. В том районе люди просто падут ниц и облобызают его ноги. Они сделают для него что угодно, если это поможет им ввязаться в его постановку.

— Плоскомордый, пей столько пива, сколько захочешь.

Я почувствовал себя крестьянским мальчиком, только что получившим волшебный меч. Надвигались большие события.

Тарп улыбнулся мне самой широкой, самой дурацкой улыбкой и отправился на кухню.

А я пошел обсудить все с Синдж.

Она записывала в свои книги покупки Дина.

76

— Плоскомордый предложил оригинальную идею. — И я объяснил, какую именно.

— Интересный подход. Кто-то давал ему таблетки для поумнения. Будем надеяться, что мистер Сальватор окажется сговорчивым.

Она отмахнулась от предложений послать за ним.

— Он не обратит внимания, если мы его попросим. Он должен считать, что вся затея пришла в голову ему самому. Нужна ловкость, чтобы его пасти.

— У Старых Костей хватило ловкости, чтобы заставить Прилипалу что-то для нас сделать?

— Хватило. Не знаю, что именно он ему поручил. Определенно нечто такое, что, по словам Покойника, под силу только ему, Сальватору.

Я покачал головой. Ион Сальватор. Я не мог привыкнуть к важничающему Прилипале.

Сосредоточившись на книгах, Синдж сказала:

— Тебе, Гаррет, нужно избавиться от предубеждений, когда ты думаешь об этом человеке. В тех отношениях, которые кажутся тебе важными, он почти полное ничтожество, зря гуляющее по земле. Но он также лучший из ныне пишущих драматургов. И с его точки зрения, он — один из узкого круга твоих знакомых.

— Я тебя понял. Но понимаешь ли ты, насколько все это нелепо для любого, кто знал Пилсудса Вильчика?

— Дверь, — ответила Синдж. — Мне еще нужно внести кое-какие записи в бухгалтерскую книгу, а записки Дина выглядят так, как будто он их зашифровал.

— Дверь?

— Кто-то стучит.

— Проклятье, твой слух лучше моего.

— Я юная. Я хорошенькая. И я не человек.

На это у меня не нашлось никакого подходящего ответа.

Комнату я покидал под хихиканье Синдж.