Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Туп не сумел расширить и углубить свое заявление, что мир далеко не прекрасен. Он был слишком занят, крутя роман со своей чаркой спиртного.

К нам присоединилась Белинда, убедившись, что Морли будет жить.

— Дай мне огромную кружку этого пойла, Гаррет. Я в настроении надраться.

— Ты в порядке? — спросил я.

— После того как я повидалась с ним, мне лучше, но ты что, тупой? Конечно я не в порядке. Мой идиот-любовник болен и немощен, и нет ни одного распроклятого способа, какой могла бы применить Белинда Контагью, чтобы улучшить ситуацию.

— Совсем недавно он был в полном сознании, бодрствовал и функционировал. Просто переутомился. С ним все будет хорошо, Белинда. Но как насчет тебя?

Она мрачно вливала в себя огненную воду — так, словно это было слабенькое пиво.

— Я так чертовски расстроена, что подумываю начать войну, просто чтобы заставить людей обратить на меня внимание.

— Эй, девушка! Это плохая затея.

— Просто, Гаррет, чтобы заставить их обратить внимание. Просто чтобы заставить обратить внимание.

Наверное, он выпила еще до того, как сюда пришла.

Эта сторона характера Белинды не проявлялась уже давно.

— Как случилось, что ты появилась здесь одновременно с генералом? И прежде чем ты снова станешь крепким орешком, как в прежние времена, должен сказать: у нас есть кое-какие подвижки.

Я пересказал ей то, что поведали Плоскомордый и Ион Сальватор.

Сам Сальватор не шевелился и не произносил ни слова, надеясь, что его не заметят.

— Поговаривают, Метательница Теней не владеет всей той недвижимостью, хотя на документах значится ее имя, — сказал я.

— Умно — искать поставщиков костюмов, — заплетающимся языком проговорила Белинда.

Она недолго продержится на ногах.

— Я закидываю и другие удочки. У меня есть возможность опознать людей, чьи портреты мы составили.

Белинда выказала пьяное, кровожадное возбуждение. Туп был не столь противным, но таким же взволнованным.

— Есть проблемка, — сказал я. — Плохие парни — это люди, которых следовало бы вывести из игры еще много лет назад.

Я объяснил, что рассказали мне Плеймет и Барат Альгарда.

— Он оставил себе прежнее имя, — задумался Туп. — Хм? Мы имеем дело с призраками, как тогда в театре «Мир»? Или с отцом-сыном-внуком? Или с немертвым? У тебя есть теория, Гаррет?

— Мы до сих пор не видели ни одного из них при свете дня.

— Вампиры?

Еще неделю назад это показалось бы глупым. Но не теперь.

— Тела, которые они заново строят, могут быть от их жертв.

— Вряд ли, — заявил Туп. — У нас есть сорок или пятьдесят зомби, но нет пропавших людей. Мы одолели девятнадцать, но это говорит о том, что осталось еще тридцать. В городе наверняка нет такого количества погибших подходящего возраста.

Белинда уже сильно продвинулась к нечленораздельному состоянию, но, спотыкаясь на звуках и путаясь в слогах, пролепетала:

— Роджер продолжает скулить, как плохо идет его бизнес. Клиенты отказываются быть забальзамированными. Они просто хотят проехать в крематорий.

Бедный капитан Роджер.

Как похититель трупов сможет остаться при делах, если всех мертвых кремируют?

— А что там в поселке беженцев? Они вряд ли были честны с краснофуражечниками, потому что думают, что вы их преследуете.

— Мы бы знали, — сказал Туп. — Дил бы знал. Его интеллект развился с тех пор, как ты имел с ним дело.

Он вздохнул и уставился долгим печальным взглядом в свою кружку. Я не мог поверить, что Туп сохранил внятность речи.

Белинда начала беседовать сама с собой. Возможно, она не понимала ни слова из того, что говорила.

— Гаррет, наша проблема заключается в том, что мы тонем в информации, — сказал генерал. — У нас ее так много, что мы не можем отобрать важные детали.

— В смысле?

— В последнее время порой выясняется: все, что нам нужно знать, чтобы предотвратить преступление или раскрыть его, — это система, но информация не попадает к нужным людям.

— Э-э?

Я надеялся, что он излагает свои оправдания, а не пытается выудить мои предложения.

Предложения нашлись у Синдж.

Мы сидели ошеломленные, пока она в подробностях расписывала аналитическую иерархию, которая сортировала бы рапорты при поступлении, оценивала бы их, а потом передавала людям, чья работа состояла бы в том, чтобы определить взаимосвязь полученной информации или степень заключающейся в ней угрозы. Эти люди отправляли бы собранные материалы другим, а те приступали бы к активным действиям. Процесс зависел бы от личной ответственности, потому что иерархия строилась таким образом, что перекладывать вину с одного на другого было бы трудно. Наказания за неудачу из-за мелочности или равнодушия должны были быть суровыми.

Тупа охватил благоговейный трепет.

— Потрясающе, мисс Пулар! Вы интеллектуальный гений чистейшей воды! В вашем плане я вижу только один недостаток.

— Сэр?

— Человеческая натура. Даже если неотъемлемой частью плана станут наказания, не каждый будет прилагать все усилия, чтобы добиться общей цели.

Синдж поникла:

— Ох, люди. Правильно.

— И все равно это наилучшая идея из всех, какие я когда-либо слышал. Определенно на ней и следует базироваться. Мы назовем в вашу честь камеру предварительного заключения.