Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Пенни появилась, когда я задумчиво прихлебывал чай. Она увидела развернутую записку. И покраснела.

Ого!

Зачем ей быть нахально любопытной?

Она имела смутное желание отплатить Тинни за то, что та скормила ей столько грязных сплетен обо мне?

Морли наблюдал, как Пенни уходит. Рассмеялся.

— Что?

— Ты пропустил такую захватывающую сцену.

— Голова болит.

— И должна болеть. Ты сам в этом виноват.

Голова не только болела, она норовила упасть на грудь из-за огненной воды.

— Что я пропустил? Кроме Тинни?

— Торнаду. Она приходила искать своего ручного драматурга. Но он уже ушел. Она была пьяна и не поверила Синдж. Синдж с Долларом Дэном ее утихомирили, после чего она тоже ушла.

— Была в плохой форме?

— Нажралась так, что жалко смотреть. Она слишком стара для мелодрамы.

— Разве не все мы слишком для этого стары? Но все равно мелодрамы случаются.

Минуту мы сидели молча, вспоминая нелепости в наших личных жизнях.

— Такое вообще возможно, чтобы человек оставил привычки молодости? — спросил Морли.

— Может, и невозможно. Сейчас я скучаю по великому комбинатору, Старым Костям. Он мог бы поделиться с нами несколькими столетиями наблюдений.

— В смысле?

— В смысле, он мог бы ответить на твой вопрос. Что касается меня, я думаю — мы не в силах удержаться и не действовать подобно глупым юношам, пока способны вносить вклад в продолжение наших племен.

— Если бы мы хорошо себя вели и думали головой…

— Мы — жертвы наших маленьких лучших друзей. Но боги имели причину сотворить нас именно такими.

— Отвратительное отступление от темы, Гаррет. Но ты, вероятно, прав. Скучные боги позаботились о том, чтобы девочки были немножко тупы, чтобы верить всему, что мы им говорим, пока не состарятся. Больше всего природе хочется, чтобы следующее поколение топало по земле.

— Но поскольку мы мыслим, мы превращаем это в приключение, придумывая способы перехитрить природу.

Морли потерял интерес к теме.

— Куда двинешь, Гаррет? — спросил он.

— Никуда. Я собираюсь сидеть здесь и чувствовать жалость к самому себе. Еще пара часов — и моя голова взорвется.

— Я имел в виду — в отношениях.

Что? Мы же мужчины. Мы не говорим о подобных вещах. Во всяком случае, всерьез. Так ведь?

— Вы с Тинни практически объявили миру, что ты собираешься завязать брачный узел. Ты переехал и стал жить вместе с нею. Но приглашения на свадьбу так и не пришли. Спустя некоторое время люди забыли о случившемся. А теперь ты спутался с восхитительной конфеткой с Холма. Она, должно быть, владеет любовными чарами. Даже Дину больше нравится она, чем Тинни.

— Я не спутался. Пока нет.

— Вы спите в одной постели. Одного из вас не заботит, кто об этом узнает. Она перетащила свой сундук в твою комнату. Я точно уверен, что это можно квалифицировать как «спутался».

— Откуда ты знаешь?..

— Синдж проболталась. Как бы случайно, не сомневаюсь. Говорит, эта женщина — бесстыдница.

— В домашней обстановке. Но она чувствует, что уместно, а что нет. Она никого намеренно бы не обидела.

Такие вопросы казались куда менее запутанными, когда я был моложе.

Вошла Синдж. Она недоверчиво посмотрела на нас, одарив меня особенно подозрительным взглядом.

— Явились леди для ваших вечерних процедур, мистер Дотс. А что касается вас, мистер Гаррет, вам не мешало бы заново познакомиться с ванной. Также неплохо было бы сменить одежду.

Она, должно быть, выступала в роли медиума моей матери.

— Я принимал ванну на прошлой неделе! — проскулил я с интонациями восьмилетнего.

Потом одновременно случилось несколько действий. Все началось с того, что Дин объявил о позднем ужине, в то время как сиделки приблизились к Морли. Дотс воспользовался шансом наспех проглотить пару кусков, прежде чем принять участие в обычных вечерних ритуалах в моем бывшем кабинете.

Синдж ушла к себе и навалилась на работу.

Я выпил кружку пива и уложил себя в постель. Мой живот был набит, а мир все равно не собирался позволить мне заняться чем-нибудь другим.

Просто хотелось спастись в стране снов до начала похмелья.

— Мам, в следующем году я буду вести себя ответственно.

Когда я проснулся, потому что мне понадобилось пообщаться с ночным горшком, я был уже не один. Страфа пошевелилась, но не проснулась. Когда я снова забрался в постель, она прильнула ко мне, как вторая кожа. Я подумал, что это изумительно — как тесно она может прижаться, а мне все равно удобно.

Я недолго пролежал без сна. Несколько минут гадал, как Страфа проникла внутрь. Я не помнил, чтобы оставлял окно открытым.

Но оно было открыто, в него проникал прохладный воздух. Приятно было чувствовать тепло Страфы.

81

Пулар Синдж была недовольна своим боссом, хозяином, партнером — как бы она мысленно меня ни величала. Она сунулась в мою комнату в неподходящий момент, задохнулась, сказала что-то вроде:

— Теперь я в это верю, — и исчезла.

Страфа не обратила на нее внимания. Была слишком занята.