Правила Константинопольского синода 1276 года

Комплексное исследование сборника принадлежит Е. В. Беляковой, которая выявила основные источники его текстов [Белякова, 2022]. Тем не менее вопрос о времени и месте формирования компендиума по-прежнему вызывает сомнения. Исследование княжеских уставов, входящих в сборник, заставило Я. Н. Щапова предположить, что их переработка связана с Полоцкой епархией [Щапов, 1972, с. 106–109]. Некоторые другие тексты также, вероятно, происходят из Великого княжества Литовского, прежде всего формуляры ставленых грамот протопопам и духовникам, открывающиеся словами «Писмо датися священнику…». Сборник содержит одни из наиболее ранних списков таких формуляров. Наблюдения над рукописной традицией показывают, что подобная форма ставленых грамот получила широкое распространение в Великом княжестве Литовском. Эти формуляры были включены в архиерейский чиновник и служебник Киевского митрополита, формировавшийся на протяжении XV – первой половины XVI в., в том числе в Евхологий Киевского митрополита 1540 г. и в митрополичий служебник третьей четверти XVI в.[59], став непременной составляющей архиерейских книг западной части Киевской митрополии.

Несмотря на столь тесную связь с западной частью Киевской митрополии, нельзя сказать, что сборник в целом был составлен в Великом княжестве Литовском или Королевстве Польском. Основная часть текстов бытовала на всей территории восточнославянского региона и не несет выраженных языковых черт, характерных для западных земель. В сборник вошли сочинения, распространявшиеся на северорусских территориях: «Вопрошание Кирика» (в редакции Кормчих книг); «Предисловие покаянию» [Баранкова, 2018, с. 9–66]; подборка епитимийных правил (например, «Аще двоеженец»), уставов о посте и учительных текстов, характерных для рукописей, переписывавшихся в Московской Руси. Неизвестно ни одного списка этого сборника устойчивого состава, происходящего с территории Великого княжества Литовского.

Кроме того, правила Константинопольского синода, очевидно, были неизвестны собору литовских епископов, задававшемуся в первом десятилетии XVI в. тем же вопросом, который волновал русских епископов в XIII в.: в какой момент проскомидии и от какого агнца должен получить частицу рукополагаемый священник? Неудовлетворенные местными традициями и не найдя ответа на этот вопрос в книгах («сего же повелѣния у правилѣх святых не обрѣтохом»[60]), литовские епископы послали письмо Константинопольскому патриарху Иоакиму, а затем утвердили полученный от него ответ на соборе во время поставления на Киевскую митрополию Иосифа Солтана [Темчин, 2011]. Между тем преподание агнца рукополагаемому священнику рассматривалось в одной из первых статей Константинопольского синода. Если бы постановления синода имели хождение в Киевской митрополии, участники епископского собора были бы избавлены от необходимости принимать дополнительные решения.

Напротив, наиболее ранний список сборника, датируемый началом XVI в., в 1541 г. был вложен в монастырь Михаила Архангела в Архангельске[61]. Игумен Феодосий, упоминаемый во вкладной записи, назван также в грамоте Ивана Грозного на Двину, данной в 1543 г.[62] К этой рукописи восходит один из ранних списков XVI в., происходящий из Архангельска[63]. С северорусскими землями, судя по диалектным особенностям, связан единственный список Архангельской редакции, входящий не в рассматриваемый сборник устойчивого состава, а в Требник[64]. Наконец, еще одна рукопись, не содержащая правил Константинопольского синода, но включающая выписки из данного сборника устойчивого состава, находилась в Устюге[65]. Совокупность наблюдений над составом сборника и историей бытования его списков заставляет полагать, что, хотя в него вошли некоторые материалы, происходящие из Великого княжества Литовского, сборник в целом был сформирован в северных землях Московского княжества. Показательно также, что три известных в настоящее время списка правил Константинопольского синода, созданных во второй половине XVI в. в Речи Посполитой, принадлежат Кирилло-Белозерской и Мясниковской, а не Архангельской редакции.

К сходным выводам о регионе формирования сборника пришла Е. В. Белякова, которая обратила внимание на еще один важнейший источник текстов сборника архангельского типа – Мазуринскую редакцию Кормчей книги, из которой был выписан целый ряд постановлений. Благодаря деятельности Васюка Гаврилова сына Кылдашева, служившего у Пермского епископа Филофея, в Пермской епархии находилось два списка Мазуринской редакции, переписанных в 1510 и 1512 гг. [Грищенко, Понарядов, 2021, с. 13, 16]. Это позволило Е. В. Беляковой связать создание сборника архангельского типа с Пермской кафедрой, которая первоначально располагалась в Усть-Выми [Белякова, 2022, с. 204]. Такое предположение согласуется с изложенными выше наблюдениями и позволяет объяснить не только связь ранних списков с Архангельском, но и постепенное распространение правил Константинопольского синода в северных землях от Кирилло-Белозерского монастыря к Двине.