Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

В 1967 г. Пол Мартин высказал предположение, что виды животных, на которых охотились люди кловисской эпохи, вымерли потому, что кловисцы использовали эффективные орудия для охоты, убивая и поедая относительно доверчивую добычу^{‹‹88››}. Мартин, геолог по образованию, к тому времени провел десятки лет, работая в Лаборатории пустыни (в то время Ботаническая лаборатория пустыни при Институте Карнеги) неподалеку от города Патагонии в штате Аризона. Находясь там, он изучал изменения в видовом составе фауны юго-запада США за последние 20 000 лет. Ему было хорошо известно, какие виды вымерли, а какие сохранились. Как отмечал Мартин, выжившие млекопитающие принадлежали либо к мелким видам (крысы и еноты), либо к тем популяциям крупных видов, которые нашли какой-то иной способ продолжить свое существование. Наземные ленивцы обитали на островах Куба, Эспаньола и Пуэрто-Рико до тех пор, пока 8000 лет назад там не появились люди. Ленивцы просуществовали немного дольше на мелких островах, заселенных людьми позже. Между тем мамонты дожили до 2000 г. до н. э. на острове Врангеля в Чукотском море (расположенном между Россией и Аляской). Они, что показательно, продолжали существовать, несмотря на изменения климата, на острове, где не было людей. Затем пришли люди, и мамонты острова Врангеля тоже исчезли.

Вымирания североамериканской мегафауны, как отметила Ленора Ньюман в своей книге «Утраченный пир», были в той или иной степени кулинарными, то есть обусловленными, по крайней мере отчасти, пищевыми предпочтениями человека^{‹‹89››}. И они были не последними «кулинарными» вымираниями. Заселяя острова по всему миру, люди быстро съедали самых крупных животных на этих островах. Оказавшись в Новой Зеландии, люди столкнулись с 11 видами гигантских нелетающих птиц моа. Эти птицы, очевидно, оказались приятными на вкус. Всех их быстро съели. Дронты, жившие когда-то на Маврикии, говорят, отличались приятным, жирным и насыщенным вкусом. Их мясо было не столь хорошо, как мясо голубей или попугаев, но достаточно вкусно, и водились они в изобилии — пока изобилие не закончилось^{‹‹90››}. Маврикийский рыжий пастушок, беззащитная нелетающая птица, напоминал по вкусу жареную свинину^{‹‹91››}. Люди и сейчас продолжают истреблять виды, представители которых кажутся им вкусными. К тому же как только эти виды становятся редкими, за ними начинают охотиться еще настойчивее, потому что редкость делает их еще более ценными и придает их вкусу особую притягательность (как в наши дни происходит с некоторыми осетровыми рыбами)^{‹‹92››}.

К тому же «кулинарные» вымирания в Америке, по-видимому, не были первыми. К тому времени, когда был изготовлен первый кловисский наконечник, многие крупнейшие животные Европы уже вымерли или стали редкостью (например, шерстистые носороги, мамонты, большерогие олени, пещерные медведи). Более того, «кулинарное» вымирание или угроза такового — не обязательно дело рук человека. Шимпанзе из сообщества, за которым наблюдали в лесу Нгого (Национальный парк Кибале в Уганде), пристрастились охотиться на красных колобусов и поедать их. Недавнее исследование показало, что в результате эти обезьянки стали редкостью там, где живет больше всего шимпанзе^{‹‹93››}.

В результате исчезновения мегафауны Северной Америки изменились экосистемы. Стало меньше животных, обкусывающих молодые деревца, и степи заросли лесами. Участились пожары^{‹‹94››}. Менялись и люди культуры Кловис. Их популяции стали более изолированными. Размер оружия уменьшился, оно усложнилось и стало более разнообразным, отражая различия в рационе в разных местах обитания. Где-то на смену мамонтам пришли кролики, где-то черепахи или птицы. Кловисский тип наконечника в конечном итоге исчез вместе с теми представителями мегафауны, в которых он вонзался на протяжении сотен лет.