Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

На данный момент написаны сотни, если не тысячи научных статей о роли человека в вымирании крупных млекопитающих Америки и других континентов. Вынужденный консенсус, по-видимому, существует лишь в отношении предположения (хотя некоторых раздражает даже оно), что мегафауна вымерла из-за сочетания нескольких факторов — чрезмерной охоты и изменений климата. Для некоторых видов климатические изменения могли стать решающим или даже единственным фактором[71]. Для других видов основным фактором стала охота. Для большинства — и то и другое вместе[72]. Решение фундаментальных научных вопросов, которое, как в этом случае, зависит от условий (в одном случае так, а в другом иначе), неизменно вызывает самые ожесточенные споры. Люди любят однозначные ответы — по принципу «все или ничего»; в этом ученые не отличаются от всех остальных. Но в мире природы и в мире древних людей редко бывает все так однозначно. Если в какой-либо части истории культуры Кловис и возможна однозначность, так это в вопросе о том, что именно кловисцы ели. Даже когда крупнейшие виды млекопитающих становились все более редкими, кловисцы, похоже, продолжали охотиться на них сверх всякой меры. И даже если их увлечение охотой на крупных животных было только одной из причин вымирания мегафауны, оно имело весьма значительные последствия.

Экологи любят использовать понятие «оптимальное фуражирование» для объяснения выбора, который делают хищники, а также охотники и собиратели. Оптимальное фуражирование — это подход, предполагающий максимальную выгоду при минимальных затратах, причем выгода всегда выражается в калориях. Теория оптимального фуражирования предсказывает, что охотники будут пытаться максимизировать количество калорий, добываемых ими в день, и таким образом тратить свое время на охоту и собирание тех видов пищи, которые обеспечивают наибольшее количество калорий при наименьших трудозатратах. Но подобные модели исходят из того, что люди (и другие животные) ведут себя полностью рационально, обладают точными данными о калорийности различных видов добычи и интересуются лишь их энергетической ценностью. Все это неверно, особенно когда речь заходит об охоте. Например, во многих культурах мужчины-охотники, пытаясь добыть дичь, затрачивают больше калорий, чем было бы оптимально. Кроме того, эти же мужчины обычно чаще охотятся в те сезоны, когда коренья, фрукты, ягоды или мед встречаются в изобилии. То есть они больше охотятся тогда, когда добываемое ими мясо не столь необходимо. По мнению некоторых антропологов, в подобных случаях охота — это способ для мачо покрасоваться, и это важно не в меньшей степени, чем оптимизация поступления энергии^{‹‹95››}. Однако стремление покрасоваться — не единственная причина, почему охотники могут вести себя столь неоптимальным с точки зрения калорийности рациона образом. Что, если вкус одних животных в приготовленном виде приятен, а вкус других отвратителен?

Находясь в Патагонии (штат Аризона), мы посещали раскопки кловисских стоянок (и рестораны, в которых подают мелких млекопитающих, которые стали более распространенными в отсутствие мегафауны) и начали задумываться о вкусах, составлявших исчезнувший рацион кловисцев, а также размышлять об удовольствиях палеокухни. Мы принялись искать научные работы, в которых антропологи, представители естественных наук или других дисциплин исследовали бы предпочтения современных охотников-собирателей в отношении вкусов различных видов мяса. Мы надеялись, что предпочтения, выявленные в подобных исследованиях, могут пролить свет на вкусовые предпочтения древних людей. Но таких исследований практически не существует, за единственным исключением — статьи Джереми Костера.

^{Рис. 4.2. Схема разделки мамонта в представлении Бена Кайела}