Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

Идея, что пещерные художники изображали ноги мамонтов, потому что те были вкусными, может показаться некоторой натяжкой. Но вовсе не будет натяжкой отметить, что художники, изображавшие представителей мегафауны, знали, что вкусно, а что нет. Они знали вкус стоп мамонта, даже если рисовали их не по этой причине. В конечном итоге смысл рассуждений о вкусе и мегафауне состоит вовсе не в том, что пристрастие к определенным вкусам позволяет дать исчерпывающее объяснение, кого ели древние американцы или когда и почему вымерли эти животные. Имели значение также культурные табу, культурные предпочтения и легкость добычи животных одного вида по сравнению с другим. Все это нам известно. Скорее наша идея состоит в том, что практически всегда при обсуждении выбора, который делали и делают охотники вообще и охотники-собиратели в частности, будь то мискито в Никарагуа, кловисские охотники в древней Северной Америке или неандертальцы, проблема вкуса игнорируется. Если же учесть вкусовые предпочтения, это меняет наш взгляд на выбор, которые делали и делают люди[97]. Предпочтения древних охотников-собирателей имеют значение при размышлении об истории мамонтов. А предпочтения мамонтов имеют значение при размышлении о плодах растений и распространении их семян[98].

Глава 5. Запретные плоды

Мечту о восхитительном обеде

Голодным смертным трудно подавить;

С тех пор как Ева яблоко вкусила,

Владеет всеми нами эта сила.

Лорд Байрон. Дон Жуан^{17}

Яблоко от яблони недалеко падает.

Вымирание мегафауны заметно в первую очередь по отсутствию многих видов крупных животных, которые когда-то жили на Земле. Однако с кулинарной точки зрения это не совсем так. Наследие мегафауны мы видим, причем довольно регулярно, во фруктовых салатах. Когда вы едите манго или даже грушу, вы вгрызаетесь в сложную историю вкуса и вымираний. Это история о самых сочных, сладких, крупных и ароматных плодах мира. Это история о вкусах, которые когда-то нравились большим животным, а в итоге нравятся и нам.

Приятность фруктов укоренена в нашей речи. Если что-то идет успешно, то оно «приносит свои плоды» (по-английски fruitful — «плодотворный»). Если результат достигается без больших усилий, то это неожиданная удача — по-английски windfall, буквально «падалица». О бесполезной идее говорят «бесплодная» (fruitless). Когда чего-то легко добиться, говорят о низко висящем плоде (fruit is low-hanging). Слово «рай» (Paradise) происходит от персидского обозначения огороженного места, которое в иврите стало синонимом фруктового сада. Рай — это фруктовый сад[99]. Плоды деревьев, неважно, растут ли они сейчас в садах или в дикой природе, возникли в ходе эволюции по единственной причине — как способ растений привлечь животных, чтобы те как можно шире распространяли их семена в потенциально благоприятные для прорастания места. Яблоко никогда не искушало Еву совершить грех. Скорее, оно, так же как манго, персик и гуава, искушало ее съесть сочную мякоть и унести внутри себя его семена, а затем (опорожнив кишечник) посеять их, одновременно удобрив для них почву.

На первый взгляд кажется глупым, что свой успех в размножении и распространении плодовые деревья связывают с животными, полагаясь на их систему пищеварения, однако это не так. Семена, распространяемые животными, могут попадать в другие регионы с более или менее благоприятными условиями окружающей среды. А вот семена, упавшие под материнское дерево, оказываются в заведомо худших условиях, когда прорастают. Там недостаточно света. Их корням приходится отыскивать в почве остатки питательных веществ, которые не успели всосать корни большого дерева. Сеянцы, растущие под материнским деревом, также больше подвержены заражению материнскими патогенами и вредителями. Снабжая семена плодами, предназначенными для их распространения, растения таким образом не позволяют себе губить собственное потомство[100].