Происхождение вкусов. Как любовь к еде сделала нас людьми

После вымирания мегафауны численность человеческих популяций в Америке, да и во всем остальном мире стала еще выше. В это время люди, вероятно, начали потреблять больше плодов, чем когда-то съедали все крупные животные, вместе взятые. Многие плоды, такие как кассия и хикаро, в процессе эволюции приобрели твердые покровы, защищающие их от поедания мелкими млекопитающими, в том числе и приматами. Но эта защита была бессильна против каменных орудий. Более того, поскольку эти плоды специализировались на привлечении очень крупных животных с соответствующими потребностями в питательных веществах, они часто были сладкими, а порой также богатыми жирами или белками. Если запретные плоды когда-либо существовали, то это были именно они — плоды с сильными ароматами и зачастую вкусной мякотью, которые миллионы лет оставались недоступными для приматов. Теперь, в отсутствие мегафауны, они висели никем не востребованные. И их можно было вскрыть острым камнем.

Возможно, люди частично взяли на себя ту экологическую роль, которую когда-то играли гигантские ленивцы, мастодонты, гомфотерии и им подобные. Эта гипотеза предлагает простое проверяемое предсказание. Если люди играли важную роль в сохранении этих видов, следует ожидать, что распространенность видов деревьев с полюбившимися людям плодами окажется существенно больше, чем видов деревьев с крупными плодами, которые люди не едят.

Дженсену в 1980-е гг. было трудно проверить распространенность тех или иных видов древесных растений с соответствующими плодами, так как данные о распределении видов тропических растений были недостаточно полны и плохо систематизированы (да и в любом случае он не собирался заниматься «нарезкой колбасы»). Эти данные все еще достаточно скудны (и в них не хватает сведений о видах, вымерших до того, как такие данные начали собирать, то есть за весь период между 10 000 лет назад и примерно 1920 г.). Однако теперь они, по крайней мере, сведены воедино. Недавно несколько групп исследователей использовали различные варианты этих только что систематизированных исторических данных, чтобы сравнить редкость растений с плодами, которые могли есть вымершие животные, с остальными. Проделав это, они показали, что деревья с крупными плодами, которые распространялись представителями мегафауны, больше подвержены риску вымирания, чем деревья, распространяющие семена другими способами^{‹‹125››}. Так, например, бундук канадский (Gymnocladus dioicus), вид бобовых с крупными деревянистыми (до четверти метра длиной) плодами, теперь является редкостью на территории своего ареала, изредка встречаясь по берегам рек в тех местах, куда могут приплыть их семена^{‹‹126››}. Однако одна группа исследователей обнаружила еще кое-что интересное.

Группа ученых под руководством Мартена ван Зонневельда из всемирной исследовательской организации Bioversity International с филиалом в Коста-Рике собрала список видов тропических деревьев с крупными невскрывающимися плодами, произрастающих в Новом Свете. Затем они разделили эти виды на три группы: 1) растения с плодами, которые не употребляются в пищу людьми (на основании сведений о народностях, обитающих в лесах Америки); 2) растения, плоды которых люди едят; 3) культивируемые растения, плоды которых употребляются людьми в пищу. Затем исследователи смогли вычислить средний географический ареал для каждой из трех групп. Предположив, что древние люди, возможно, помогли спасти эти виды растений, поедая их плоды, распространяя их семена и даже целенаправленно выращивая их, ван Зонневельд ожидал увидеть, что виды, плоды которых люди считают вкусными, будут иметь больший ареал, чем те, которые невкусны для людей и не используются ими в пищу.