Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Однако была и другая причина, по которой Кира не решалась навестить Татьяну. В Оссоре Татьяна организовала небольшое предприятие, где под ее руководством работало несколько корякских женщин, славившихся своим швейным искусством. Татьяна продавала их изделия русским, украинским и иностранным покупателям, путешествовавшим по региону, или отправляла на комиссию в Петропавловск. Она давно хотела, чтобы Кира, тоже прекрасная швея, участвовала в работе ее мастерской, но Киру не устраивали распоряжения и требования Татьяны. В частности, она выступала против идеи Татьяны, чтобы все изделия были вышиты исключительно традиционными узорами. «Никаких цветов, никаких растений, ничего», – жаловалась Кира. Только «исконно корякский стиль», как без тени иронии говорила Татьяна. В этом отношении Кира, по ее собственным словам, была гораздо терпимее Татьяны.

Когда мы добрались до крошечного домика Татьяны на лагуне, Кира тут же отправилась собирать ягоды, а Татьяна – выбирать рыболовную сеть. Дождь загнал нас в дом, и Татьяна сварила рыбный суп и кылыкил – традиционное блюдо, в состав которого входят вареная рыбья печень, молоки и нерпичий жир. Кира, которая давно не пробовала кылыкил, ела с большим аппетитом. К сожалению, извинилась Татьяна, нерпичьего жира под рукой не оказалось, поэтому ей пришлось взять обычное пищевое масло, которое по своим свойствам не отличается от нерпичьего жира, но не обладает таким острым вкусом. Бросив на нас обеих предостерегающий взгляд, она продолжала: «Вообще-то коряки никогда так не поступают. Помните об этом». На следующее утро Кира решила уйти, не без ехидных замечаний в мой адрес: «Что будет, если ты напишешь, что мы используем пищевое масло вместо нерпичьего жира? Все тогда скажут, что мы нетрадиционные и некультурные?» И она, посмеиваясь, ушла.

Хотя замечание было адресовано мне, ирония предназначалась Татьяне и была весьма к месту. Повторяя и при этом выворачивая наизнанку Татьянины поучения о традиции как части священного обычая, Кира выставляет в смешном свете ее сетования на утрату традиций, намекая, что правильнее было бы, подобно ей самой, согласиться, что традиции могут меняться, и воплощать их в новых формах. Татьяна не отреагировала на колкость Киры, возможно, решив, что такую непочтительность лучше всего игнорировать.

Но замечание Киры имеет и другой смысл. Высмеивая черты, якобы присущие образу «примитивного» человека, Кира выворачивает наизнанку и их. Употребление «примитивных» продуктов, таких как нерпичий жир, которое не так давно местные власти считали препятствием на пути прогресса и развития (я вспоминаю некоторые рассказы коряков о своем пребывании в школах-интернатах), теперь наделяется силой, способной превратить коряков в «подлинных» и «самобытных» представителей своего народа. Кира как будто намекает на исторические перемены. Ее слова содержат почти пародийный взгляд на спор о традициях. Замечание было настолько остроумным, что я как антрополог просто не могла не записать его.

Кира и Татьяна черпали свои знания о традиции из одного и того же источника, но каждая из них толковала их по-своему. Разное отношение двух женщин к традициям объясняется их разными жизненными планами и целями. Кира хотела во что бы то ни стало сделаться целительницей и готова была следовать любой доступной ей традиции. Чтобы создать себе должную репутацию, она не ограничивалась рамками какой-либо одной культурной области и эклектично сочетала элементы разных традиций. Татьяну же больше всего заботили политические соображения: ведь она принимала активное участие в движениях национального возрождения и защиты прав человека на местном уровне. Она понимала, что в борьбе за расширение автономии коряков и социальную справедливость смешанные традиции окажутся шаткой политической основой для укрепления национального авторитета и отстаивания культурных прав. Те, кто не сочувствовал политическим проблемам и притязаниям коряков, могли расценить синкретизм традиций как нечто фальшивое и искусственное. Поэтому Кирино отношение к традиции выглядело в глазах Татьяны опасным и нежелательным.