Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Кира действительно была обязана Александру частью своих целительских навыков. Поскольку она входила в небольшой круг адептов, ей иногда разрешалось присутствовать при исцелениях или молитвах Александра. Произносимые им священные слова, казалось, обладали могущественной силой, и Кира каждый раз испытывала потрясение, когда он падал наземь и в состоянии, подобном экстазу, взывал к Богу и православным святым. В его манере исцелять Кира видела необычайную мощь: все его поведение говорило о том, что он не только благословлен свыше, но и пребывает в прямом контакте с целым сонмом святых, с которыми общается на священном языке. Этой формой духовности она восхищалась; здесь ей было чему поучиться.

Кира-целительница

В Оссоре Кире удалось собрать вокруг себя небольшой круг корякских женщин и мужчин, которые приходили к ней, когда чувствовали недомогание, и хвалили ее умения и опыт. Кира не претендовала на профессиональные знания и сразу же сообщала об этом пациентам. Но она никогда не отказывалась осмотреть больного. Открыто признавая, что ее знания ограничены, она всегда чувствовала, когда и кому может помочь. Так, один ее пациент, немолодой мужчина, страдал от болей в суставах; по словам Киры, чтобы его вылечить, требовались только мех зайца-беляка и лаутен, которыми она мягко проводила по его рукам. Эту процедуру она повторяла каждые утро и вечер в течение нескольких недель. Суставы перестали опухать, и благодарный пациент пообещал рекомендовать Киру своим соседям и родственникам.

Еще об одной процедуре исцеления Кира рассказывала много, потому что случай был трудным. Кира целыми днями сидела на корточках перед очагом, выпытывая у духов возможную причину болезни. Одна молодая женщина сразу после развода почувствовала себя плохо и жаловалась на боль в груди. Кира объяснила, что пациентка находилась под воздействием злых чар, и искала средство, которое помогло бы их снять. Она предположила, что каким-то образом женщина слишком близко подпустила к себе бывшего мужа. В связи с этим Кира стала постоянно напоминать пациентам о необходимости тщательно оберегать границы тела с помощью амулетов и защитных заклинаний. Найти нужное лекарство было трудно: Кира не скрывала, что не владеет магией, снимающей чары.

Способ лечения, который в конце концов выбрала Кира, сочетал в себе методы Александра и ее собственные наработки: она исходила, с одной стороны, из присущего Александру духовного авторитета и контакта с божественной силой, а с другой, из собственной интуиции и знаний. Она снова использовала лаутен и заячий мех, но добавила к ним святую воду. Она передала женщине список имен святых, который продиктовал ей Александр, и посоветовала повторять эти имена во время небольших ритуалов в присутствии близких родственников. Кроме того, она велела пациентке развести огонь и подкармливать его, бросая в пламя бусины, табак и, если будут под рукой, мелкие кости и кусочки мяса. Кира также посоветовала женщине воскурять благовония в качестве ритуального подношения духам. Это, по крайней мере, могло помочь ей очиститься. Когда Кира только начала свою терапию, я усомнилась в ее силе и действенности. Поначалу смешение христианских традиций с духовной мудростью коряков показалось мне довольно противоречивым, но пациентка Киры утверждала, что от этих процедур ей становится лучше. Через несколько недель она, казалось, полностью выздоровела.

Возможно, читатели ждали не такого рассказа о шаманском целительстве на северо-восточном побережье Камчатки. Моя история не содержит исчерпывающих сведений о корякских традициях и идет вразрез с классическим этнографическим описанием строго традиционных сеансов исцеления. Корякские шаманские практики излечения и поддержания здоровья включали в себя множество приемов: ночные обряды, в ходе которых шаман пел и плясал под звуки бубна, использование магических зелий и заклинаний, умерщвление собак и диких животных, а также использование техник гадания, чтобы найти выраженные очаги боли. Но Кира пересматривает эти колоритные обычаи: усердно работая над своим целительским даром, она не ограничивается какой-то одной областью традиции. Хотя ее деятельность основывается на традиционном знании коряков, она вписывается и в другие традиции. Таким образом, ее стиль носит более транснациональный характер, более открыт плюрализму и диалогу, чем многие из практик, описываемых этнографами. Используя элементы чужой традиции, чтобы усовершенствовать свою, она создает новый продукт, который, с одной стороны, служит полем для ее личного духовного развития и познания, а с другой, открыт для критики и порицания со стороны местных жителей. Но поскольку ее целительство не противоречило общепринятым в регионе представлениям о хорошем самочувствии и здоровье, она справлялась со своей задачей.