Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

То, о чем я уже рассказала, служит необходимой предысторией для следующих глав. В этой главе я начала сплетать воедино два противоположных взгляда на жизнь и буду это делать все чаще. Такая постановка вопросов помогает понять, как соотносятся друг с другом разные версии истории и этнографии.

История сегодня

Ход истории, конечно, на этом не заканчивается и продолжает настигать коряков самым неожиданным образом. По северо-восточному побережью ходили слухи о новых ликвидациях, новых разрушениях – в частности, о том, что следующей их мишенью станет поселок Ильпырский. Люди боялись в очередной раз лишиться своих жилищ, соседей, родных мест из-за того, что существование отдельно взятого села считалось нерентабельным, неприбыльным, неперспективным. В марте 1992 года сельпо, которое в течение шестидесяти лет обеспечивало жителей Тымлата едой, одеждой, техникой и разными нужными в хозяйстве вещами, закрылось навсегда. Паника, которую это вызвало, была невероятной. Казалось, что вместе с магазином разваливается все село, да и вся страна. Иллюзия прогресса рушилась у всех на глазах.

Когда все село в последний раз выстроилось в очередь, чтобы отоварить продовольственные карточки, которые действовали в Тымлате уже три года, в воздухе витало мрачное предчувствие надвигающегося голода. Большинство семей откомандировало двух-трех человек на собачьих упряжках перевезти домой оставшиеся в магазине тяжелые мешки с рисом, гречкой, овсянкой и другими крупами, а также прочие товары. Пока собаки путались в упряжи, пока погонщики громко кричали и в хаосе лая и голосов едва ли можно было что-то расслышать, толпу охватило зловещее предчувствие. Разве старейшины не предупреждали, что настанет время, когда земля станет такой холодной, что на ней ничего не будет расти, что даже летом люди будут голодать и многие умрут от голода? Может быть, это время уже настало? Предчувствие беспросветной нищеты и голода ввергло всех в состояние панического страха и ужаса.

Рис. 3. Приближение к Тымлату со стороны замерзшего океана. Фото автора, 1992

В мае 1992 года в Тымлате открылся первый частный магазин. По селу прокатилась волна облегчения, которая сменилась разочарованием при виде товаров, которые здесь теперь продавались. Вместо хлеба, молока, чая и круп владельцы нового магазина завезли модную американскую обувь и цветные телевизоры, которые никто не хотел покупать и в любом случае не мог себе позволить. Люди месяцами не получали зарплату; в банке не было денег. Из центров больше не привозили продуктов; было много слухов, но мало новостей. В июне 1994 года, когда я вернулась в Тымлат, положение только ухудшилось. Многие семьи занялись собирательством, рыбной ловлей и охотой. Причиной этому был не столько вновь пробудившийся интерес к традициям и освященным веками способам ведения хозяйства, сколько тот факт, что мало кто мог позволить себе дорогие иностранные товары, продававшиеся теперь в сельских магазинах. Тем летом мы с подругой каждый день выходили в тундру собирать себе в пищу ягоды, семена бузины и коренья. Мы были не единственными: так поступали почти все. Пророчества старейшин, казалось, наконец сбылись. Север Камчатки превратился в пустыню.

Каких только магазинов не повидал Тымлат с того лета! В последнем по времени продаются пиратские видеокассеты, французские ликеры, часы, табак, пластмассовые куклы и спортивная обувь Reebok по запредельным ценам. Письма, которые приходят с северо-восточного побережья, свидетельствуют об общем чувстве безнадежности и печали, так как будущее большинства знакомых мне коряков непредсказуемо.

Но кое-что вселяет и надежду. В последние годы желание покинуть Тымлат и вернуться на прежнее место проживания настолько усилилось, что группа корякских женщин и мужчин из Рекинников начала восстанавливать свое «старое» село. Их проект стал примером решимости и энергичности, причем настолько заразительным, что и другие группы коряков начали обсуждать подобные инициативы. Самое трудное для них – раздобыть финансовые средства и стройматериалы, необходимые для восстановления села, из которого они когда-то были изгнаны. Несомненно, их путь будет долгим и тернистым: такие инициативы требуют терпения. Никто не может с уверенностью предсказать, чем это закончится. Однако есть повод надеяться, что история вот-вот изменит ход: коряки начинают настаивать на своих правах и отстаивать их.

Глава 3 История в разрезе