Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

На медведя? Но как это понимать? Как и почему у оленеводов возникла ассоциация между вопросами коллективизации и взаимоотношениями человека с животными? Каким образом медведь входит в сферу экономических отношений и почему корякские оленеводы упоминают медведя в своих аргументах против коллективизации? Билибин был раздражен и сбит с толку возражениями Умье и Люлю, о чем свидетельствует его внезапное молчание, за которым последовала быстрая смена вопросов и тем. Что он мог поделать с теорией экономических отношений, основанной на природных явлениях? В конце концов он решил отбросить доводы коряков как бессмысленные и абсурдные. Однако замечания коряков вряд ли можно объяснить инфантильностью желаний и взглядов, которую хочет им приписать Билибин. Чем же тогда объясняется это неожиданное появление медведя?

Я полагаю, что аргументы работников основаны на глубоком осознании сходства между человеком и медведем[18]. Хотя я прочитала множество работ по антропологии, в которых указывается на исключительную значимость медведя в жизни коренных народов Севера [McClellan 1970; Hallowell 1926; Darnell 1977; Chichlo 1985; Крейнович 1969; Василевич 1971; Zolotarev 1937], настоящее понимание пришло ко мне, когда я слушала рассказы старых коряков. Как и другие северные народы [McClellan 1970: 6], коряки рассказывают о временах, когда между животными и людьми было мало различий.

Было время, когда люди говорили на языке животных. Животные и люди понимали друг друга и могли разговаривать. Большинство животных были хорошими, но не все. Потом люди стали плохими. Вот почему у них сегодня такие длинные языки. Люди утратили способность разговаривать [с животными].

Между людьми и животными нет раз и навсегда установленного баланса сил; исходя из этого есть смысл задуматься о мощи медведя.

Из рассказов корякских оленеводов о медведях следует, что медведи во многом похожи на людей. Сила, которая притягивает друг к другу людей и медведей, объясняется их сходством в строении тела, рационе, смелости, ловкости и способах потребления, присущих обоим видам. Как и люди, медведи могут передвигаться на двух ногах, питаться травами, мясом и рыбой. Они не заглатывают пищу, а довольно медленно пережевывают ее. К тому же, когда необходимо добыть большое количество еды, они проявляют себе как умелые охотники. На севере Камчатки это единственные животные, которые так же опасны, как люди. Медведь может убить человека и разорвать его тело на части. В первую очередь сходство проявляется в физических признаках: без шерсти медведь поразительно похож на человека. И нигде это так не заметно, как в тундре. Оленеводы советуют никогда не хвастаться тем, что убил медведя: медведь услышит и вернется. Нельзя воображать, будто ты сильнее медведя, а то медведь придет и убьет.

Такие представления многое говорят о важности и силе медведей. Но по-настоящему оценить значимость медведя меня заставило событие, которому я была свидетелем и в котором отразились многие культурные особенности, до тех пор известные мне только понаслышке.

Первым, кто научил меня ценить животных тундры и воспринимать их как родственных существ, был Кирилл. Там, где я поначалу видела только дичь и хищников, он показал мне, как различать звуки и движения животных с точки зрения социальности. Там, где я видела только физически разнящиеся тела и формы животных, он объяснил мне, как закрепились эти формы в результате былой вражды и привязанностей. Готовя ритуальные подношения животным, убитым на охоте, он показал мне, как благодарить их за великодушие. Опытный охотник знает, что не только умение помогает ему убить зверя. Верить в свое всемогущество глупо и нелепо: это было бы крайним преувеличением, отрицанием внутренней связи между людьми и животными. Он показал мне, каким образом животные дают о себе знать: куропатки – шорохом, гуси – криком, зайцы – быстрым бегом и стремительностью, лисы – легко различимой красноватой шкуркой, а лоси – темно-коричневым мехом и ревом. То, что в массовом европейско-американском сознании представляется мелкими, а следовательно, не представляющими важности особенностями животных, для коряков служит чертой поведения, которая придает каждому животному индивидуальность, требующую особого внимания. Одинаковых животных не бывает.