Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Теперь, задним числом, я понимаю, что у Бабушки были свои способы вовлекать меня в то, что она задумала. Некоторые вещи, считала она, я просто обязана знать. По ее мнению, этнографическое исследование как я его понимала не могло дать адекватных знаний. Обучение, считала она, основывается на готовности открыться новому опыту; учиться – значит непосредственно применять вещи на практике, а не читать и писать о них. Особенно отчетливо я это поняла в тот день, когда одна из племянниц Бабушки вернулась из долгого похода в тундру и принесла огромную сумку, набитую мухоморами. Это были не просто грибы, собранные рядом с поселком. Это были сильнодействующие северные грибы. Бабушка очень хотела, чтобы я узнала о действии мухоморов не понаслышке. Когда я пришла домой, она уже сидела за кухонным столом и ждала. На столе стояли две чашки чая, рядом с каждой лежало по три гриба. Мы обе поели.

Последствия поедания мухоморов, или «путешествие» под их воздействием, могут быть самыми разнообразными. Грибы согревают («Это наша система отопления», – шутили старейшины). Поедание большого количества грибов может быть полезно и летом, когда люди кочуют по тундре с оленями и редко задерживаются на одном месте дольше, чем на два-три дня. «Мухомор придает сил, – объяснили мне знакомые оленеводы. – Можно идти день и ночь, а спать даже не хочется». Иногда ритуал поедания грибов затягивается на всю ночь; люди при этом поют и танцуют под аккомпанемент бубнов. А главное, от них не пьянеют. Бабушку всегда смешили предположения соседей-коряков и русских, будто действие грибов похоже на алкогольное опьянение, и она всячески их опровергала. Эти люди явно не знали, о чем говорят. Грибы расширяют сознание и приносят спокойствие духа, а от спиртного человек впадает в буйство и сеет вокруг агрессию и страх.

Живя на северо-восточном побережье, я убедилась, что для поедания мухоморов требуются навыки, о которых молчат известные мне этнографические труды. Очень важно знать, как употреблять их в пищу: каждая часть мухомора имеет свое особое воздействие. Например, никогда не следует жевать только одну ножку: нужно всегда есть две одновременно. Кроме того, следует хорошенько подумать, стоит ли есть шляпку мухомора. С одной стороны, если ее не есть, может возникнуть ощущение, будто у вас нет головы; с другой стороны, если ее съесть, у вас может вырасти лишняя голова, и «тогда можно попасть в беду, потому что обе головы дают вам разные советы». Приготовление грибов зависит от вкуса: их можно жарить, варить, смешивать с ягодами. Иохельсон рассказывает, что некоторые корякские женщины пьют мочу людей, опьяненных мухоморами [Jochelson 1908: 583]. Я спросила об этом Бабушку. Она ответила, что не уверена в этом, но сама предпочитает макать грибы в чай.

Многие корякские старейшины стремились передать знания о мухоморах младшим поколениям. Бабушка, например, научила всех своих правнуков собирать их и правильно употреблять в пищу. И никто из моих знакомых не удивился, когда другой старый коряк продиктовал своему внуку длинный список различных видов мухоморов, мест их сбора и способов поедания.

Глава 4 Дальние голоса, неприметные жизни

Этнографические труды никогда не бывают свободны от актуальных общественных проблем. Ракурс, в котором представлен предмет исследования, обусловлен регионом, исторической эпохой, столкновением конфликтующих жанров и повесток дня. В большинстве работ о севере России бросается в глаза отсутствие женских голосов. В этой главе я показываю, что корякским старым женщинам есть что рассказать. Однако их рассказы нельзя считать дополнением к общепринятым категориям традиционной истории или этнографии [Scott 1988]. Они представляют собой культурно-историческое изложение с точки зрения личного опыта и индивидуальных знаний. Поскольку каждая женщина говорила о себе, в этих рассказах нет обобщающих объяснений. Ни сегодня, ни в прошлом не существовало единого голоса, который принадлежал бы всем женщинам сразу.