Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

В тундре у нас было много праздников. Их устраивали в честь оленей. Один праздник был в декабре. Он назывался туйгивин. Из других стойбищ приезжали гости. Много гостей. Они приезжали на оленьих упряжках, и мы праздновали все вместе. Били в бубны, играли в игры, устраивали гонки, чтобы показать силу своих оленей. Моя мать и другие женщины готовили ас’ытылх’тыл. Помнишь?

Ты его ела в тундре. Это смесь оленьего и нерпичьего жира. Мы перемешивали его, пока он не делался мягким и очень белым. Олени начинали разговаривать друг с другом. Они говорили: «Эта семья устраивает праздник для нас. На следующий год мы вырастем и будем здоровыми». Праздник в честь оленей помогает им расти, оставаться здоровыми и плодовитыми. В конце мая мы праздновали рождение оленят. Мать снова готовила угощение. Мы били в бубны и танцевали. Просили оленят расти сильными и плодиться.

Праздники и развлечения способствуют чувству общности. Животные признают и ценят старания людей.

Сегодня самым большим праздником считается хололо. Но хололо – это праздник в честь морских животных. В детстве я не знала никакого хололо.

В условиях меняющихся форм жизни смысл и значимость обрядов тоже меняются. Екатерина Ивановна выросла в тундре, а не на побережье. Но сегодня, в результате политики переселения, почти все живут на побережье.

Когда я была маленькой, мы со стадом откочевывали на побережье, чтобы обменять мясо и шкуры. Я ела моллюсков и крабов. Вдыхала запах океана. У меня кружилась голова. Запах мне не нравился. Меня тошнило, и я пугалась крабов. Думала: что за странные животные? Я их не знала. Я знала только оленей.

Каждое путешествие приносит новые изменения. Каждое путешествие расширяет знания.

Потом сказали, что я должна ходить в школу. Я ходила в школу пять лет, но так и не научилась хорошо читать и писать. Весной приехал отец и забрал меня в тундру. Ему пришлось оставить стадо на попечение других.

Школа только мешала усваивать по-настоящему важные вещи. Кроме того, там ничему не учили.

Потом нам пришлось жить в поселке. Мы постоянно жили на побережье. У нас была обувь из нерпичьей кожи. Но в 1950-е годы о таких вещах уже забыли. Все исчезло. У меня до сих пор сохранились бусы с тех времен, когда здесь бывали американцы. Мы торговали с американцами. А потом началась новая жизнь. Ничего этого больше не существует.

Торговля была источником знаний и гордости. Межрегиональные связи обогащали ее. Обрыв таких связей приводит к скуке и застою. Екатерина впервые говорит о социальной смерти.