Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Это не наивное утверждение, отражающее примитивные идеи. Смысл этого утверждения непонятен с точки зрения людей, живущих за пределами тундры. Когда корякские оленеводы сворачивали стойбище, чтобы откочевать в другое место, они тщательно сжигали человеческие следы и остатки. Остатки пищи, например, или любые орудия указывали на присутствие людей и использование земли. Хищные звери, например медведи, могли легко обнаружить по ним действующие стойбища. Аккуратность и соблюдение определенной дисциплины были не правилами приличия, а вопросом нравственности и знаком идентичности. Поддержание порядка и опрятности в стойбище было общим делом. Участвовать должен был каждый, так как от порядка выигрывали все.

Вера отца и бабушки была крепкой, но они никогда особо не говорили об этом. Люди – дети божьи. Бог посылает духов, чтобы они защищали людей. Духи сильны и добры, они живут с нами. Бог создал животных и растения. Но не одежду – одежду придумали и изготовили сами люди. Сам бог одевается просто. Он носит шкуры и ткани, как и мы. Он живет на небе и видит все. Но есть еще кое-кто, он живет там же, где бог. Этот иной одет в золото. Он носит золотые ожерелья, на руках золотые браслеты. У него золотая грудь. Бог и тот, иной, все время играют в карты. Когда бог проигрывает, ничего не растет: летом не будет ягод, а олени заболеют. Когда бог выигрывает, растет все: рыба, ягоды и олени.

Это уже теология, понимание религиозной веры. Верховный бог могуществен, но не всемогущ. В ходе вечной игры дьявольский «иной» бросает вызов божественной и созидательной силе бога. В этом понимании «иной» и бог – самая могущественная, но в то же время и самая неустойчивая пара в мире. Космос формируется непредсказуемостью карточной игры. Здесь нет телеологии, нет цели, только капризы случая в игре сильнейших.

В своей теологии Екатерина указывает на непредсказуемость и хрупкость самой жизни. Мир – место беспорядочных, непредсказуемых изменений, в результате которых и происходят исторические события.

Я вышла замуж в 20 лет. Очень поздно. С первым мужем я была не в ладах. Максим стал моим вторым мужем. Мы с ним были давно знакомы. Но его забрали в армию, а я вышла замуж за своего первого мужа.

Служба в армии в то время длилась три года. Не у всех девушек хватало терпения, чтобы дождаться своих женихов, особенно если они считали, то тянуть с замужеством больше нельзя.

Год спустя я бросила первого мужа. Он был пьяница. Он начал пить и бить меня. Я выгнала его, потому что он ударил меня по лицу. Так поступать нельзя. Корякские мужчины никогда не бьют жен, разве только в пьяном виде. Тогда они могут даже убить, например, в прошлом году <…> зарезал свою жену.

Насилие, вызванное пьянством, разрушает семьи. Может дойти и до убийства.

Я ездила в Оссору на региональные партийные пленумы.

До 1959 года я много путешествовала. Коряки из Анапки три дня ездили в Оссору на пленум коммунистической партии. Мы обсуждали все проблемы Карагинского района.

Нам нужно было строить дома, потому что в село приезжало все больше коряков. Наши дома были непрочными. Нам привезли сборные дома из-под Владивостока. Многие из них рухнули, пришлось строить новые.

В то время дома в Оссоре еще крыли соломой. Потом, в 1959 или 1960 году, я перестала ездить.

В условиях советского коммунистического строительства женщины могли быть лидерами.