Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

В следующих главах ставятся вопросы, заставляющие подвергнуть критике обе стороны описанного мною интеллектуального противоречия. В них поднимается проблема гендерных сил и дифференциации на материале современного севера России, и в то же время вскрывается ориентация последних постсоветских гендерных исследований на ангажированное понятие агентности[26]. При этом они расходятся как с привычной антропологией севера России, так и с постсоветскими гендерными исследованиями, поскольку в них ставится под сомнение дихотомия угнетения и виктимизации. Я настаиваю на более нюансированных и менее прямолинейных характеристиках. Важным объяснительным моментом для такого уточнения стало признание того факта, что женщины редко бывали полностью согласны друг с другом (равно как и с мужчинами) и боролись с экономической зависимостью и ограниченностью социальных возможностей принципиально разными способами. При такой дифференциации сообщества задача состоит в том, чтобы составить представление о разных реакциях на изменения и разных способах борьбы, не пытаясь постричь всех под одну гребенку. Помня о различиях между женщинами, а также между женщинами и мужчинами, я не рассматриваю вопросы гендера и агентности с точки зрения социологического анализа, а опираюсь на личные нарративы, чтобы понять, как отдельные корякские женщины переживают исторические перемены, опустошающие сегодняшнюю Россию.

Обстоятельства сбора материала

При изложении рассказов отдельных людей необходимо указать, каким образом эти истории были «собраны» и при каких обстоятельствах рассказывались. Чтобы можно было оценить связь между формой конкретных историй и обстоятельствами их рассказывания, я должна рассказать о том, как их собирала. Вначале я вернусь к теме моего исследования, а затем перейду к этическим проблемам, связанным с рассказами отдельных людей.

Я уже упоминала, что в процессе исследования мой неудобный статус иностранки давал себя знать по-разному. Поскольку я была иностранкой и женщиной, в одиночку путешествующей по региону, корякские женщины и мужчины поначалу стеснялись заговаривать со мной. Из-за этого я чувствовала себя расстроенной и растерянной, однако одно неожиданное событие помогло решить проблему застенчивости.

В Тымлате я долго жила у Галины, в одной двухкомнатной квартире с самой Галиной, ее тремя детьми и бабушкой. Я уже прожила в доме Галины несколько недель, когда ее младший сын серьезно заболел. Галина была вынуждена отправиться с ним в больницу в Петропавловске, в двух часах полета. Меня она попросила присмотреть за бабушкой, шестилетним Валерой и трехлетней Ниной. Должна признаться, что я согласилась не сразу. Я сказала, что не умею смотреть за детьми и не знаю, как ухаживать за бабушкой (которая была полуслепой). Нужно просто вести домашнее хозяйство, сказала Галина. Я ведь молодая, здоровая женщина – конечно, я сумею позаботиться обо всех. Ничего сложного – сама она занималась этим постоянно. Все, что нужно делать, это готовить и следить за тем, чтобы дети шли в детский сад или школу умытыми и в чистой одежде, а бабушка всегда могла выпить чаю.