Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Дружба никогда не бывает нейтральной. Пользуясь дружескими отношениями и высказываниями частных лиц как источниками информации, – то, что я делаю в этой книге, – следует помнить об этических соображениях. Ученые из коренных народов выступают против использования биографической и личной информации в этнографических и других описаниях, в которых частная жизнь может быть открыта посторонним [Bentz 1997; Allen 1998]. Они ставят под сомнение принятые антропологами нормы и практики, в которых биографии и рассказы частных лиц используются для того, чтобы продемонстрировать особенности и пределы преобладающих культурных категорий структурных образований власти. Они справедливо утверждают, что антропологи, описывая частную жизнь в мельчайших подробностях, не учитывают негативных последствий, которые такие описания могут иметь для описываемого лица или лиц. С этой точки зрения, такая форма культурного анализа, как подробное описание жизни частных лиц, оскорбительна и вредна.

Однако другие исследователи из коренных народов считают жизнеописания и рассказы отдельных людей хорошим подспорьем для культурного анализа. Так, коренная американка Э. Кук-Линн [Cook-Lynn 1998] не согласна, что рассказывать истории из жизни частных лиц оскорбительно. Она утверждает, что жизненные истории на самом деле могут способствовать общению и пониманию, так как затрагивают более личный уровень, чем безликие академические описания культурного существования. Подчеркивая возможность диалога и коммуникации через культурные и политические границы, культуролог К. Уэст также пишет о «важности создания культуры критического восприятия и личной ответственности» [West 1990: 34]. Если серьезно отнестись к его аргументам, нужно быть готовым к самокритичному осмыслению условий, в которых человек мыслит и пишет. Я не исключаю своей собственной ответственности и поступков.

Возможно, истории, которые я рассказываю, – не совсем те, что хотели бы услышать о себе коряки[27]. В моей дисциплинарной традиции антропология зачастую критикуется как форма западного колониального дискурса; эта критика положила начало дискуссии о политических предпосылках и культурных представлениях, на базе которых воспитывается подобный колониальный подход. Антропологи и все, кто интересуется культурным диалогом и взаимодействием, больше не могут позволить себе игнорировать эту дискуссию. В то же время исследователи (например, [Aretxaga 1997: 17]) опасаются, что, избегая затрагивать потенциально спорные вопросы, они исключат свой голос из обсуждения общественно важных тем. Я не могу избежать таких вопросов; я могу только маневрировать в их рамках. Главная задача этой работы – политически обосновать заявления культурных субъектов. В следующих главах речь пойдет об отношениях корякских женщин с региональными и локальными конфигурациями власти, а также о том, как эти конфигурации определяют стратегии и поступки женщин. Таким образом, я надеюсь, не отказываясь полностью от этнографического проекта, хотя бы отчасти показать, как на северо-восточном побережье идет борьба за существование.

Глава 6 Агентность в безнадежной ситуации

Социальным контекстом бедности и ущемления со стороны властей определяются виды социальных возможностей, которыми могут воспользоваться корякские женщины, чтобы обеспечить лучшее будущее для детей, своих сообществ и самих себя. Тем не менее одно то, что они являются корякскими женщинами, зачастую ставит их в неблагоприятное положение перед лицом принятых в регионе форм гендерного и этнического неравенства. Все коряки, как женщины, так и мужчины, говорили об экономических и социальных трудностях на северо-восточном побережье, однако корякские женщины также утверждали, что несут более тяжкое бремя, чем мужчины. В качестве сугубо женских проблем они называли безответственность отцов их детей, необходимость воспитывать детей практически в одиночку и пьянство мужчин. Знакомые мне корякские женщины любили своих детей и понимали мужчин, задавленных нуждой и безработицей, но выражали и собственные страхи и тревоги в условиях социальных трудностей и неблагополучия.