Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Смерть Олега вызвала у родных и друзей Лидии разные и противоречивые отклики. Члены семьи помогали как могли. Мать и старшая сестра, жившие в соседнем доме, готовили ее детям еду. Брат Лидии, подолгу, порой целыми неделями, гостивший у матери, помогал детям делать уроки, брал их на рыбалку, а сына Лидии водил в походы по тундре. Младшая сестра Лидии научила племянниц пользоваться косметикой и перешивать юбки, чтобы те выглядели как новые, а также просветила их на предмет контрацепции и различных средств контроля рождаемости[31]. Лидия ценила преданность и поддержку родных, но начала раздражаться и злиться из-за того, что они, как она думала, оказывают на нее давление. Да, они изо всех сил старались ей помочь, но при этом начали поговаривать о том, что Лидия теряет опору в жизни, что она забросила детей и не терпит критики, что ее поведение непредсказуемо, а перепады настроения трудно переносить. Соседи были с этим согласны. Они жаловались, что слышат, как она кричит и вопит на весь дом. Часто из ее квартиры раздавались странные звуки, как будто что-то падало с глухим стуком. Может быть, Лидия была пьяна? На этот вопрос Лидия резко отвечала, что соседи и сами пьют, о чем ей прекрасно известно, и требовала, чтобы они не совали нос не в свое дело. А если друзья и знакомые считают, что она опустилась, пусть катятся к черту.

Не такого ответа ждали родственники и соседи; Лидия все сильнее выводила их из себя. Но ее резкость и приступы гнева были вызваны не только смертью мужа и чувством зависимости от родственников. Есть смысл взглянуть на них в более широком контексте экономических и социальных изменений, из-за которых жизнь коряков крайне усложнилась: от многих корякских женщин и мужчин я слышала, что из-за бедности они чувствуют себя никчемными.

Отчаяние

В середине 1990-х годов Лидия, как и прочие коряки, столкнулась с обнищанием и обострением финансовых проблем: многие работники в Оссоре не получали зарплату по три-четыре месяца подряд, а некоторые, включая Лидию, даже по восемь-девять месяцев. Но ей удалось сохранить работу, и она считала, что ей повезло хотя бы в этом. Серьезным последствием рыночных реформ, развития экономической инициативы и частного предпринимательства в тогдашней России стала хроническая безработица. В Оссоре она непосредственно сказалась на всех, кто работал на бывших государственных предприятиях и в учреждениях. В то же время стремительная инфляция и неспособность правительства договориться о стоимости даже товаров первой необходимости, таких как хлеб и чай, привели к небывалому росту цен и обнищанию населения, лишив многих каких-либо экономических возможностей. В этих условиях реструктуризации экономики женщины, по общему признанию, оказались в особенно неблагоприятном положении. Безработица в России ударила по женщинам гораздо сильнее, чем по мужчинам, и ожидалось, что они серьезно пострадают, поскольку массовые увольнения в промышленном секторе стали неизбежным следствием приватизации государственных предприятий. В случае Лидии страх потерять работу усугублялся существующим в регионе неравенством, ставившим коряков в невыгодное положение. Ее ежедневная работа состояла в том, чтобы перетаскивать в подсобку бесчисленные тяжелые мешки с сахаром, мукой, ячменем, рисом и другими крупами, расставлять на высоких стеллажах и полках пакеты сахара, кофе, чая и жестянки с фруктовыми и овощными консервами, выстраивать банки маринованных помидоров и острого перца в затейливые пирамиды. За это она все еще получала зарплату, хотя и редко. Но это была изматывающая работа. Лидия приходила в отчаяние. По вечерам она стала засиживаться с коллегами, тратя все больше с трудом заработанных денег на выпивку.

Так Лидия всерьез начала пить. Помимо прочего, она боялась, что не сумеет сохранить семью. Особенно ее беспокоила старшая дочь Зина, выросшая трудным и своевольным подростком. Лет в пятнадцать Зина ушла из дома и переехала к своему парню, молодому коряку из соседнего поселка. Юная пара поселилась в ветхом, крытом жестью домишке у самого берега; денег у них не было. До Оссоры доходили слухи, что муж не разрешает Зине выходить из дома, что ей приходится дни напролет сидеть с его бабушкой, которая не говорит по-русски (а Зина не говорила по-корякски), что выглядит Зина оборванной и голодной и в довершение всего она беременна. Лидия пришла в ярость и прекратила общаться с дочерью. Лидия не стеснялась прилюдно выражать свое негодование: «Ну и что, что он красивый! Он же чокнутый. Видеть не могу, как она выкидывает на помойку свою жизнь. Никуда не ходит. Целыми днями сидит дома. Ждет его. Живет в грязи. Он разрушает ее жизнь».