Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Карьерный рост Татьяны был стремительным: вскорости она заняла ведущую должность в местной администрации. Как влиятельная чиновница она часто бывала в Москве и Хабаровске, а в 1970–1980-е годы даже совершила несколько зарубежных поездок, в частности, в Лондон, Париж и Мадрид. По ее словам, ей понравились эти города, но и там она видела бедность. Теперь она удивляется, почему столь многие бывшие партийные деятели заявляют, что рыночная экономика лучше, чем прежняя; в этом, по ее мнению, просто сказывается их привычка держать нос по ветру. Новое правительство, считает она, может и ошибаться. Она ведь знает, что и на Западе не все могут найти работу. И что в этом хорошего? Почему рыночная экономика лучше для России, чем коммунистическая система, в которую она так твердо верила? Конечно, она не утверждала, что при социализме все было хорошо. Она никогда не одобряла ни государственную программу переселения, ни коллективизацию. Но никто не станет спорить, что при социализме подавляющее большинство жителей Оссоры имело постоянную работу, никто не голодал, был порядок, а коряки не теряли чувства самоуважения. Теперь ситуация ухудшилась настолько, что люди стали голодать и утратили чувство собственного достоинства. И это я должна называть лучшей жизнью? – вопрошала она.

В поселке Татьяну считали человеком достаточно жестким и требовательным, но все также знали, что она справедлива и всегда готова помочь. Молодых корякских женщин иногда бесило ее властное поведение, но при этом они ценили ее старания найти для них работу. И ей это часто удавалось с помощью старых партийных связей. Татьяна говорила, что никогда не переставала верить в справедливое будущее, и утверждала, что это будущее связано с равными возможностями и правом на труд. По ее словам, именно этого не хватало после распада государства. Вот почему многие молодые женщины, в том числе ее сестра, вбили себе в голову всякую чушь. Если бы они могли найти работу, считала Татьяна, их жизнь действительно наладилась бы.

Зоя по достоинству ценила зарубежный опыт сестры, но плевать хотела на ее идеалы. Уважая сестру как рассудительного человека, к которому можно было иногда обратиться за советом, Зоя видела, что Татьяна на самом деле не понимает ее мотивов и желаний. По ее мнению, сестра по-прежнему жила идеалами партии, и поэтому Татьяна была не состоянии понять, чего может хотеть такая женщина, как Зоя. «Оглянись вокруг, – сказала она мне. – Посмотри, сколько открылось новых ларьков, сколько всего мы теперь можем купить». Разве это было возможно при коммунизме? Конечно нет. А Татьяна по-прежнему верила, что ценность человека определяется ударным трудом. По мнению Зои, сестра не могла понять самого главного: теперь работу могут заменить красота и обольстительность. Тяжелый труд на самом деле ничего не дает женщине. История обогнала идеалы ее сестры. Беда Татьяны в том, что она отказывается признавать меняющиеся условия труда.

При всем недовольстве матери и сестры, больше всех возмущался безответственностью и нескромностью Зои ее брат Сергей. Всего на два года старше ее, он открыто выражал свое негодование по поводу того, что она плохо убирает квартиру, недостаточно расторопна на кухне, отказывается два раза в неделю стирать его одежду и вообще ведет себя вызывающе. Обвинения и жалобы Сергея удивительным образом напоминали жалобы Бориса. Как и бывшего мужа Зои, Сергея возмущало в сестре то, что он считал неряшливостью. Однажды летним утром 1994 года Сергей пришел домой с работы необычно рано, очевидно полагая, что обед готов. Однако обеда не было, а сестра явно не ожидала его прихода; разозлившись, он объявил, что Зоя ведет себя как уличная проститутка, которая вешается на мужчин. Но грубое и властное поведение брата никак не подействовало на Зою; в ответ она сама отругала его за то, что он «такой осел». Она решительно не желала подчиняться стандартам женского поведения, которые пытался навязать ей брат.

Товары и перемены