Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Устав от тесноты в квартире и постоянных стычек с родней, Зоя в конце концов переехала в собственное жилье. Хотя она ожидала многочисленных сложностей, переезд прошел на удивление гладко, в том числе потому, что многие «белые» предпочли уехать и свободных квартир в Оссоре становилось все больше. Следствием политических потрясений, последовавших за распадом Советского Союза, стало то, что русские и украинцы, работавшие в Оссоре администраторами, учителями и рабочими, решили вернуться в свои родные места. В условиях экономической нестабильности и политической неопределенности, вызванных российской программой приватизации, многие «белые» жители Оссоры начали продавать свои квартиры, холодильники, телевизоры и мебель. Они объясняли это тем, что перевозить бытовую технику и прочую обстановку с севера Камчатки на их родину слишком дорого. Понимая, что первое время по возвращении им придется нелегко, они старались продать жилье и имущество подороже. Для Зои, как и для многих других коряков, такие цены были неподъемными. Но, по ее словам, ей повезло: квартиру она получила по старым правилам, то есть по списку очередников.

В связи с новыми обстоятельствами многие знакомые мне коряки стали остро ощущать свою заброшенность и выражать недовольство тем, что их не допускают на рынок недвижимости. Они также отмечали, что лицо полуострова меняется. Ведь позволить себе платить запрашиваемую стоимость может только одна категория людей: те, у кого есть деньги и кто знает, как их заработать. Многие из них приехали из крупных городов – Москвы, Владивостока, Новосибирска; как объясняли коряки, среди этих людей были мошенники и рэкетиры, но все они быстро и успешно зарабатывали деньги. В поселке мнения о новоприбывших сильно расходились, колеблясь между одобрением и осуждением. Например, знакомые мне корякские старейшины подчеркивали, что многие «белые», которые сейчас покидали полуостров, были хорошими людьми и имели добрые намерения. Конечно, говорили они, большинство приехало за длинным рублем, как и нынешние новички. Однако многие все же старались вести себя уважительно, пусть и не всегда адекватно. Теперь они покидали регион, оставляя позади разруху и унижения. А кто пришел на их место? – спрашивали старейшины. Другие «белые», в которых не было ни капли уважения, которых не интересовали ни обучение, ни работа; единственное, чего они хотели, – это набить карманы, занимаясь сомнительными сделками и рэкетом. Они пытались основать туристический бизнес на корякских землях, не спрашивая самих коряков; они использовали свои деловые связи с американскими и японскими предпринимателями только для достижения собственных целей. Особенно трудно было пожилым людям понять, почему к этим «белым» так тянуло их детей и внуков. Мария Николаевна, например, открыто возмущалась тем, что Зоя называла многих из этих приезжих своими друзьями. Сама она никогда не впустила бы в дом никого из этих мужчин. Она их и не впускала.

Нельзя сказать, что Зою совсем не трогало возмущение матери, но она не позволяла себе из-за этого расстраиваться. Старшие, объяснила она, просто не понимают, что сейчас происходит. Такие люди, как ее мать, старейшины, почти всю жизнь старались не попадать в поле зрения «белых». Избегая контактов с местными властями и чиновниками, они пытались смягчить последствия государственной политики, в частности переселения и коллективизации. Но условия жизни на северо-восточном побережье изменились, сказала Зоя. Теперь повсюду ларьки и частные магазины. Теперь везде есть косметика, одежда и духи, шерстяные кардиганы, кашемировые шарфы и шелковые блузки, видеокамеры и магнитофоны, алкоголь, шоколад и экзотические продукты. А вместе с ними возник мир, полный соблазнов и обещаний, – он обещает социальные перемены к лучшему. Как и Лидия, Зоя была заинтригована открытием бара, но, в отличие от нее, видела в нем только место для развлечений и общения. Зоя начала «тусоваться».

Как и многие другие знакомые мне коряки из Оссоры, Зоя восприняла новые экономические изменения как знак надежды. В скудном мире Оссоры западные товары казались особенно привлекательными как предметы роскоши и престижа. К тому же, что особенно важно в условиях экономического дефицита и ограниченных социальных возможностей, эти товары были знаком беззаботной, легкой жизни, порождали фантазии об экономическом и социальном улучшении. И. Копытофф предлагает рассматривать возникновение товаров как процесс «становления» [Копытофф 2006: 144]. В противоположность общепринятому взгляду, согласно которому товар начинает существовать после того, как его потребительская стоимость начинает соответствовать определенной меновой стоимости, Копытофф придерживается мнения, что товаризация (то есть активный процесс производства товаров или экономических благ) развивается благодаря взаимосвязям и переплетениям исторических фаз и изменений.