Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Конфликтность, вызываемая этим парадоксом, – явление, которое я никак не могла обойти в своем исследовании. Возможно, аналитическая проблема, возникающая из-за разрыва между социальными возможностями и ограничениями, не имеет единственно верного решения: остается только постоянно помнить, что такая конфликтность существует, и социальные субъекты, подобные Лидии и Зое, а также интерпретаторы их поведения, могут только маневрировать в ее рамках.

Истории Лидии и Зои в том виде, в каком я их здесь представила, носят почти аллегорический характер и иллюстрируют проблемы женской агентности в постсоветской России. Когда я выступала с докладом по материалам этой главы, одна российская коллега заметила, что могла бы рассказать сколько угодно похожих историй о женщинах, живущих в городе, например в Москве. Я была благодарна за ее комментарий и сочла его поучительным, так как он свидетельствовал о том, что в поступках Лидии и Зои не было ничего необычного или странного и что проблемы корякских женщин не исключение. Благодаря этой реплике я поняла важную вещь, полезную как для постсоветских гендерных изысканий, так и для северных антропологических исследований.

Проблема корякских женщин северо-восточного побережья Камчатки, помимо прочего, состоит в том, что до сих пор у них было слишком мало социальных возможностей, чтобы решать проблемы бедности тем способом, который они считали перспективным и справедливым. До тех пор, пока в современной борьбе России за демократию, экономический рост и международную идентичность используется знакомая колониальная логика, отказывающая коренным меньшинствам в политическом признании; до тех пор, пока культурные сообщества осознают, что, хотя в России существуют законы о правовом и культурном равенстве, это равенство подрывается сохранением региональных властных структур; до тех пор, пока политические стандарты основываются на национальных представлениях о гендерных и культурных различиях, – до тех пор, пока эта ситуация сохраняется, женщинам будет все так же трудно противостоять формам политического и гендерного неравенства. В этих условиях собственные интересы женщин едва ли смогут оформиться в четкую политическую повестку. Вместо этого их стратегии сопротивления проявляются в невысказанном протесте и временных отказах выполнять желания мужчин. Поскольку женщины находятся в дифференцированной позиции по отношению как к региональной, так и к гендерной власти, формой противодействия этим разным видам власти могут стать непочтительные замечания. Поэтому Лидия не решилась на прилюдную отповедь писателю. Но позже, когда я спросила ее, что она о нем думает, она недвусмысленно ответила, что считает его дураком и нахалом.

Глава 7 Шкуры желания

Итак, мы видели, что в поселках любовные отношения между корякскими женщинами и «белыми» мужчинами зачастую бывают неоднозначными и строятся на взаимном неуважении. А как складываются любовные отношения вне поселений? Истории о корякских женщинах, которые я расскажу в этой главе, ведут нас извилистыми тропами тундры через крутые скалы, разделяющие поселки Тымлат и Оссора. Проходя этими путями, я не могла не задуматься о важности культурных особенностей и специфики сообщества, о более оптимистичных проектах, связанных с агентностью и независимостью, а также об условиях, в которых они реализуются.

Здесь речь пойдет о любви – о том, как проблемы агентности и любовной страсти решаются в тундре. В частности, я расскажу о том, как женщины из Рекинников, переехавшие в Тымлат, изготавливают и дарят изделия из кожи и меха, чтобы вовлечь возлюбленных в романтические отношения, сулящие постоянство и надежность. Я расскажу о двух корякских женщинах, каждая из которых использует свое искусство выделки шкур и шитья, чтобы наладить с мужчиной постоянные отношения. Живя на северо-восточном побережье, я заинтересовалась выделкой шкур с точки зрения эстетики и как аспектом формирования личности, и мне становилось все яснее, что женское искусство выделки кожи и шитья – это нечто большее, чем просто функциональная составляющая производства одежды. Старательность, вдумчивость и забота, проявляемые женщинами при изготовлении одежды для конкретных мужчин, навели меня на мысль, что изделия из шкур служат символическими предметами, внешним выражением красоты и удовольствия как чувственных свойств женской натуры.