Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Как она об этом узнала? Вскоре после моего первого приезда в Тымлат умерла близкая родственница Киры. Ее тетка уже давно и серьезно болела, и незадолго до смерти пригласила Киру в гости. Именно во время этого визита Кира узнала, что тетка вместе с матерью Толика Дашей навела на нее чары, когда она была еще юной девушкой. Будущая свекровь Киры мечтала о невестке, которая могла бы жить в тундре, умела бы разделывать оленьи туши, выделывать шкуры и шить, ездить на оленьих упряжках и, самое главное, не боялась бы одиночества, диких зверей и трескучих морозов. Мало кто из местных девушек захотел бы жить в таких условиях, но Даша знала, что Кира не такая, как все. Кира стала бы ее сыну подходящей женой. Чары, призналась тетка племяннице, так сильны, что разрушить их может только смерть Толика.

Близкие подруги Киры знали о колдовстве и признавали, что ее брак состоялся «не по любви», а значит, не был настоящим. Они также знали свекровь Киры и боялись ее как могущественной и опасной особы, которую не пугало, что в ее доме «кишмя кишат духи». В Тымлате Даша слыла женщиной, обладающей исключительными познаниями в области колдовства и обращения со злыми духами. Но поговаривали также, что ей помогают некоторые духи камней, мудрые и могущественные. У себя дома Даша не стеснялась выставлять напоказ каменные воплощения некоторых духов, с которыми она имела дело. Это редкая практика; многие знакомые мне коряки ее не одобряли и говорили, что такие занятия таят в себе ужасные опасности. Они советовали мне держаться подальше от Кириной свекрови – якобы в ее власти было сделать так, чтобы я заболела и не смогла продолжать исследования. Я же, напротив, все больше ценила готовность Даши общаться со мной и показывать мне разные приемы выделки кожи (она была отличной швеей). К тому же мне нравилось слушать ее рассказы. По мере того как мои отношения с Кирой и Дашей становились все теснее, я обнаружила, что от меня ждут, чтобы я приняла наконец чью-то сторону.

Говоря о нюансах ситуации, в которой оказалась заколдованная Кира, я должна подчеркнуть, что она не очень ладила с родственниками мужа. Она обвиняла их в эгоизме и жадности; золовки, в свою очередь, считали ее простодушной и наивной. Поскольку отношения были неровными и непростыми, родственники редко навещали друг друга.

Я не была знакома с Кириной теткой, но присутствовала на ее похоронах. В маленькой комнате, где лежало тело, собралось невероятное количество народу, и по толпе быстро поползли слухи о том, что колдовство – всего лишь хитроумная выдумка Киры, которую она распространяла, чтобы ей было легче расстаться с мужем. Некоторые утверждали, что помнят времена, когда их брак был благополучным. По их словам, сначала пара счастливо жила в тундре. Кира чинила одежду Толика, а также готовила и шила для других оленеводов. Так же, как и их родители, Толик и Кира усердно работали вместе, чтобы прокормиться.

Как рассказали мне знакомые женщины, трения начались, когда Кира, все еще работая в тундре, в первый раз забеременела. Она и не думала, что могут возникнуть осложнения, да и «с чего бы им было быть?» Но в то утро, когда у Киры неожиданно начались схватки, осложнения все-таки возникли. Во время родов у нее произошел разрыв матки. Перепуганный Толик позвонил в поселок по радиотелефону (это было единственное средство связи между стойбищем и администрацией поселка); их быстро посадили в вертолет, и Киру срочно доставили в оссорскую больницу. Там, по ее словам, ей неудачно зашили разрыв. Врачи сказали, что она больше не сможет иметь детей и ей следует подумать о том, чтобы перебраться из тундры в поселок. Кира была готова всерьез об этом подумать, но не желала отказываться от надежды завести еще детей. После долгих и тщательных раздумий пара решила, что Кире следует вернуться в поселок. Толик продолжал работать в тундре.

Хотя Кира теперь жила в поселке, она забеременела еще дважды. Роды прошли быстро и без осложнений. Поначалу Толик навещал жену так часто, как только мог, но вскоре стал надолго задерживаться в тундре. Его визиты к Кире становились все более редкими, пока не прекратились совсем.

На фоне общих экономических трудностей летом 1994 года Толик остался без работы. Из тундры он вернулся в поселок, но работы не было и в Тымлате. Как и многие другие оленеводы, Толик начал пить. По словам Киры, он также начал воровать семейные реликвии, которые передали ей родители: стащил расшитые бисером рубашки, искусно вышитые сапоги, бубны, чтобы обменять их на водку или самогон. Ей становилось все страшнее, и она всерьез начала подумывать о том, куда бы ей уехать. Однажды ночью Толик избил ее до потери сознания; на следующее утро за ней пришла сестра, чтобы собрать ее вещи и перевезти в безопасное место. Кира боялась его ярости: он даже угрожал убить ее.

В конце концов Кира решила навсегда покинуть Тымлат и переехать в Оссору. Там, надеялась она, ей будет спокойнее жить. К тому же она думала, что там сможет стать целительницей.