Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

В январе 1942 года журналист Рудольф Пехель выступил с открытой критикой геббельсовской пропаганды и политики правительства. Пехель убедительно доказывал, что рейху следовало бы предложить своим врагам заключить мир летом 1940 года, когда все фронты надежно удерживались войсками и стратегическая инициатива целиком принадлежала Германии. Он провел параллель с первой мировой войной (запрещенное сравнение) и упомянул об огромнейшем военном потенциале Соединенных Штатов. Однако это был голос смелого одиночки, не побоявшегося вступить в спор с пропагандистской машиной империи смерти. Дело закончилось его арестом, и этот талантливый эссеист, сотрудничавший с Дойче Рундшау, провел все оставшееся до конца войны время в концентрационном лагере.

Плачевное положение, в котором оказались немецкие войска на Восточном фронте зимой 1941–1942 годов, вызвало небывалый прилив энтузиазма и самопожертвования в тылу. Геббельс умело дирижировал этой кампанией, состоявшей главным образом из сбора теплых вещей для солдат, страдавших от суровых русских морозов. Дух самопожертвования сам по себе был неплохой пропагандой. У народа в тылу возникло ощущение непосредственной причастности к борьбе против большевизма, которое в момент успешного контрнаступления советских войск под Москвой помогло удержать людей от скатывания в болото депрессии. Население в сельской местности и небольших городках проявляло теперь к положению на фронтах не меньший интерес, чем к проблеме снабжения продовольственными товарами, в то время как в больших городах часто население продолжало высказывать в личных беседах нарекания по поводу нехватки картофеля, обуви и табачных изделий. Когда после отступления германских войск линия фронта на востоке стабилизировалась и опасность непосредственного кризиса миновала, головы обывателей опять заполнили повседневные заботы о хлебе насущном. Опять поползли слухи о предстоящем очередном урезывании норм выдачи продовольствия по карточкам. По указанию Геббельса, газеты и радио прекратили болтовню о неимоверных трудностях в снабжении, которые якобы приходилось переживать англичанам, поскольку эти россказни могли вызвать у немецкого населения подозрения, что в скором будущем им придется смириться с сокращением карточных рационов. Несмотря на этот приказ, в прессе продолжали появляться статьи о бедственном положении обитателей британских островов. Еще один аспект пропаганды Геббельса воспринимался в народе с явным скептицизмом. Дело было в том, что он начал повторяться, и, как и год назад, использовал старый предлог – холодную погоду для оправдания трудностей и неурядиц, так испортивших относительно размеренный, налаженный, довоенный быт немецкого населения. Народу нужна была правда без прикрас.

К началу лета 1942 года среди жителей больших городов и крупных индустриальных районов стали все чаще звучать жалобы на плохое снабжение фруктами и овощами. Завоевание обширных районов Юга СССР, в ходе летнего наступления вермахта, в некоторой степени сняло напряжение. В рейх начали поступать эшелоны с украинской пшеницей и овощами. Завозилось также и промышленное сырье – уголь, руда из Донбасса и других мест. Дефицит все новых и новых видов потребительских товаров, который становился хроническим, навел Геббельса на мысль, что государство, выражая свои идеи через средства массовой информации, никогда не должно пользоваться такими словами, как «убийство» и «саботаж», поскольку они могут вызвать в умах некоторых людей нежелательные ассоциации и подтолкнуть их к непредсказуемым действиям. Налицо и так были признаки деморализации. Начинали исчезать такие качества, как врожденная немецкая вежливость, аккуратность, любовь к чистоте и порядку. Геббельс запланировал особую кампанию, поставив перед собой и своими сотрудниками задачу возродить немецкие традиции, призвать людей проявлять больше внимания друг к другу. Были введены даже специальные премии для тех, кто предложит свежие, новые идеи, способные увлечь людей. Несмотря на свою приверженность идее тотальной мобилизации, Геббельс продолжал возражать против закрытия парикмахерских, салонов красоты и заведений маникюрш. Его точка зрения не была лишена логики: народ терпит много лишений, так зачем же лишать его возможности хоть немного потешить свое самолюбие, тем более, что в этой сфере обслуживания почти совсем не были заняты мужчины, годные по состоянию здоровья к несению военной службы даже в тыловых подразделениях. Министр пропаганды внес и свой личный вклад в укрепление морального состояния населения, пошутив, что «ворчливость является отражением души, бегающей по пустому желудку». Это изречение приобрело широкое хождение и часто цитировалось журналистами.