Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

Даже в январе, когда положение 6-й армии стало поистине отчаянным, мало у кого из немцев возникло ощущение катастрофы, случившейся на южном фланге Восточного фронта. Если люди, разбиравшиеся в тактике и стратегии, еще могли читать между строчек лживых и туманных комментариев ОКВ, то среднему немцу это умение было недоступно. В народе недоумевали, почему ОКВ не приказало 6-й армии оставить город и отойти на запад. В воздухе повисло чувство неминуемой беды, люди остро ощущали беспомощность и погружались в депрессию. Именно тогда Геббельс и решил начать новую пропагандистскую кампанию, имевшую два направления, обозначенные соответственно лозунгами «Тотальная война» и «Победа или большевизм». Народ был готов нести любые тяготы и лишения, но ему нужно было разъяснить, что происходит и что он должен делать. Геббельс намеревался призвать к чувствам страха и самопожертвования. Не перестав ссылаться на «гений фюрера», он обратился за поддержкой к нации, которая с сарказмом восприняла первый шаг правительства в «тотальной войне». 27 января 1943 года уполномоченный по трудовым ресурсам Фриц Заукель объявил, что все мужчины в возрасте от 16 до 65 лет, не призванные в армию, и женщины в возрасте от семнадцати до сорок пяти лет подлежали регистрации в местных органах, ведавших использованием трудовых ресурсов. В этом декрете тут же обнаружилось так много лазеек для желающих увильнуть от отбывания трудовой повинности, что он стал предметом язвительных насмешек. Резкий контраст между Геббельсом, развязавшем кампанию запугивания и угроз в адрес тех, что посмеет уклониться от участия в «тотальных военных усилиях», и мягкими мерами Заукеля не способствовали поднятию духа немецких граждан в тылу. Люди с горечью, а иногда и со злобой вспоминали первые коммюнике, возвещавшие о грандиозных успехах вермахта, якобы одержавшего окончательную победу на Сталинградском фронте. Не меньшее раздражение вызывали теперь и лозунги типа: «Время работает на Германию». И все же в одном из докладов СД содержалась фраза, что большинство населения было «открыто навстречу мужественному, откровенному разговору» и ожидало от своих вождей именно этого.

Геббельс учел эти настроения и постарался все свои дальнейшие выступления строить в ключе грубоватой солдатской откровенности, что привело к некоторому повышению его популярности в период с 1 января 1943 года и до конца февраля того же года. В докладе СД Штуттгарта, от 3 января 1943 года, сообщалось, что последняя речь Геббельса в целом встретила благожелательный отклик населения, хотя случались и критические высказывания, касавшиеся личности автора. В другом докладе СД, от 22 февраля, отмечался повсеместный энтузиазм, с которым рядовые немцы отреагировали на выступление Геббельса в Шпортпаласте. Однако благоприятный поворот в настроениях народа не получил закрепления, ибо вскоре людей ждало горькое разочарование. И причиной этому стал не столько Геббельс, сколько неспособность правительства принять действенные меры по мобилизации всех сил государства и ресурсов на военные нужды. В марте в докладе СД указывалось, что население вновь впадает в апатию и скептицизм. Грозный призрак нации, встающей, как колосс, в едином порыве, обещанном Геббельсом, так и не появился на горизонте Германии. Некоторые немки обратили в свою пользу один пункт декрета, имевший скорее символическое значение. Правительство отменило запрет на перманентные завивки женщин в качестве меры, направленной на экономию рабочего времени, а, стало быть, способствующей «тотальным» военным усилиям нации.