Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

«Победа или смерть!» – этот постоянный мотив геббельсовской пропаганды все-таки находил дорогу к сознанию людей, несмотря на все жалобы и причитания, апатию и отчаяние. Народ страшился последствий поражения. Это было главной причиной, заставлявшей его работать и подчиняться властям. Гитлеру удалось так переплести свою судьбу с судьбой народа, что единственной альтернативой его власти казалось уничтожение нации, всеобщая катастрофа. Это единство судеб было одной их главных заслуг геббельсовской пропаганды военного времени, личным достижением министра пропаганды, его победой, от которой отдавало зловещим мраком обреченности. Он писал: «Никто больше не сомневается, что в этой войне решается главный вопрос – быть или не быть». Генрих Гиммлер и СС активно включились в эту кампанию, целью которой было заставить германский народ понять, что эта война была войной за рейх, а не за партию или СС. Если партия была обречена на гибель, такая же участь ждала и всю нацию. 16 ноября Геббельс сделал запись, рассчитанную на потомство: «Моральный дух нашего народа в настоящее время великолепен. Частично это результат хорошей работы нашей пропаганды, а частично – суровых мер, которые мы своевременно приняли по отношению к пораженцам…» В последней части своего изречения он, безусловно, имел в виду Гиммлера, который обеспечивал строгий надзор за эффективностью «суровых мер». Геббельс считал, что запуганный до смерти народ будет сражаться до конца. Теперь все, что ему было нужно, это успех, хотя бы временный, на каком-нибудь участке фронта и полномочия организатора «тотальной войны». Конечно, время от времени случались и предательства, кое-кто поддавался отчаянию, но в целом деятельность Геббельса приносила, как он не без самодовольства заявлял, неплохие плоды: «Если все будет зависеть от морального духа армии и народа, то мы никогда не проиграем эту войну». Особенно быстро начала расти популярность Геббельса в ноябре, когда он лично занялся вопросами оказания помощи многочисленным жертвам массированных налетов авиации союзников на Берлин. В июле 1943 года Готтлиб Бергер сказал Гиммлеру, что Геббельс не пользовался особой популярностью в народе, но через полтора года он заявил рейхсфюреру СС, что люди верят лишь Гитлеру, Геббельсу и Гиммлеру. Геббельс подытожил свой успех в статье «Новая фаза войны», опубликованной в «Дас Райх» 16 октября 1943 года: «Моральное отношение германского народа к войне не дает его врагам ни малейшей надежды на какие-либо уступки с его стороны». Эта фраза оказалась пророческой, но еще девять месяцев назад Геббельс вряд ли мог ее произнести. Успех пропаганды Геббельса означал, что он сумел-таки извлечь пользу лично для себя из все более ухудшавшейся ситуации на фронтах. Один шведский обозреватель заметил в начале войны: «Геббельс непопулярен до такой степени, что его начинают ненавидеть». К началу 1944 года положение изменилось. Геббельс стал неким «трибуном, выражавшим чаяния простого народа» в психологической борьбе с ужасами воздушной войны. «Это беда, которой подвластны все одинаково – и нацисты, и те, кто недолюбливает их, сплачивает немецкий народ», – писала Кардорфф в феврале 1944 года. Престиж Геббельса среди народа и его возможности реально влиять на политические решения, принимавшиеся на самом высоком уровне, достигли своего пика в период с конца 1943 и до начала 1945 года. До начала этого периода настроения по большей части были мрачными и подавленными. Так, в ноябре 1943 года одна консьержка заметила: «Ну и пусть приходят русские, а мне какое дело. Маленьким людям, вроде меня, они ничего не сделают, а главное – эта проклятая война наконец-то кончится». Гораздо большую пользу Геббельсу оказывали рассказы восточных рабочих, которые заверяли своих теперешних хозяев в том, что большевики просто перестреляют их и не будут пытать, если с угнанными в Германию будут более или менее прилично обращаться. Геббельс призывал к тотальной войне, а теперь каждому стало ясно, что без нее просто нельзя обойтись. Он был единственным из всех нацистских руководителей, кто хоть в какой-то мере принял на себя ответственность за кошмары воздушной войны и организовал оказание помощи ее жертвам. Министр пропаганды постоянно твердил об ужасах большевизма, и к октябрю 1944 года некоторым немцам они начали уже сниться. Успех Геббельса в конце концов логически сделал его преемником Гитлера, каковым он стал на несколько часов, в ночь с 30 апреля на 1 мая 1945 года.