Пруст и кальмар. Нейробиология чтения

Наглядный пример – мой старший сын, Бен. Через сто лет после того, как его прапрапрапрадедушка по матери не мог научиться читать, Бен с трудом пытался научиться читать, хотя (как и многие другие дети с дислексией) он обладает недюжинным интеллектом и талантами и у него заинтересованные и участливые родители. Один из самых трогательных моментов при подготовке этой книги произошел, когда я писала о сложной гипотезе латерализации Самуэля Т. Ортона. Мой сын сидел за столом в столовой (как он иногда делал, когда учился в средней школе) и рисовал. В это время я как раз писала о том, почему Ортон, возможно, в свое время был неправ. Я подняла глаза от текста и увидела, что Бен с потрясающей точностью и деталями рисует падающую Пизанскую башню – сверху вниз (см. рис. 7.9)! Когда я спросила его, почему именно сверху вниз, а не наоборот, он ответил, что так ему легче рисовать. Ни один из тех, кто занимается исследованиями в этой области, не может толком объяснить подобные феномены на основании доступных знаний. Мы знаем уже много об истории и тайне дислексии, но еще больше нам предстоит объяснить в будущем. Все еще неразрешенными остаются провокационные данные о возможности существования нейронной сети чтения с доминированием правого полушария, которые могли бы помочь объяснить иные пространственные способности Бена.

Рис. 7.9. Пизанская башня. Рисунок Бена в возрасте 17 лет

В прошлом году, когда Бену исполнилось восемнадцать и он собирался поступать в Школу дизайна Род-Айленда, я решила обсудить с ним все свои размышления по этому поводу. Мы нарисовали диаграммы последовательности операций: сначала то, как мозг использует каждое полушарие у обычных читателей и с какими общими целями, потом то, как пути укрепляются и становятся более автоматизированными с каждым применением и, наконец, насколько отличаются пути в нейронных сетях при дислексии. Мы с мужем, Джилом, уже давно привыкли к тому, что Бен нас постоянно удивляет. Тем не менее его первые вопросы меня просто потрясли: «Означает ли это, что я более творческая личность, потому что использую правое полушарие больше, чем другие, и поэтому мои правые нейронные пути укрепляются? Или это означает, что дислексики просто с самого начала рождаются с более творческим мозгом?» Я не знаю, как ответить на вопросы Бена, но знаю: эти вопросы очень тесно связаны с теми, что постоянно повторяются в большинстве современных исследований, в рамках которых ученые стремятся выяснить, являются ли нейронные сети чтения правого полушария причиной того, что люди с дислексией не могут именовать буквы и с легкостью читать слова, или следствием.

В XXI веке мы уже на пороге раскрытия тайны. Сейчас мы складываем в единую картину хорошо известные «ключи» из истории дислексии и новую информацию из современных исследований методами нейровизуализации, поэтому начинает формироваться значительно более полное понимание того, что происходит, если мозг не может овладеть навыком чтения. Мне еще неизвестен конец этой истории, которая разворачивается на наших глазах по мере новых открытий в рамках исследований дислексии, и как ученому мне не очень комфортно писать о своих догадках. Если я права, дислексия окажется поразительным примером стратегий, используемых мозгом для компенсации: когда он не в состоянии выполнить какую-то функцию определенным путем, мозг реорганизует сам себя, чтобы буквально найти другой путь. Вопрос, почему так происходит, ведет нас к двум последним слоям пирамиды чтения и к интригующим вопросам генетического устройства.

8. Гены, одаренность и дислексия

«Буквы плавают у тебя перед глазами, когда ты читаешь. А все потому, что твой мозг настроен на Древнюю Грецию, – объясняет сероглазая Аннабет, девочка из лагеря. – А твоя гиперактивность, неспособность спокойно сидеть в классе? Это рефлексы воина. В настоящем бою ты наверняка остался бы в живых. А что касается проблем с вниманием, то они оттого, что ты слишком много видишь, Перси, а не слишком мало. Твои чувства более обострены, чем у простых смертных… Взгляни правде в лицо. Ты – полукровка» [60].

Рик Риордан

Если бы только мы знали, как знал резчик, как недостатки в древесине привели его ищущий резец к самой сути… [1]

Дэвид Уайт