Психология и педагогика обучения дошкольников

Во-вторых, ребенок пишет своей рукой, пытаясь в немногих подвластных ему словах выразить чувства к уехавшему, сообщить ему что-то важное. При этом ребенок как будто вдруг утрачивает все свои письменные умения. Появляется огромное количество ошибок, письмо часто бывает вообще неудобочитаемым: почти всегда выпадают гласные, согласные нередко меняются местами, часто все слово, особенно короткое, оказывается написанным справа налево или зеркально. Слово иногда можно опознать только по характеру стечения согласных, не всегда воспроизведенных в должном порядке.

Эти ошибки вполне закономерны. Они отражают определенный этап онтогенеза письменной речи, в чем-то изоморфный соответствующему филогенетическому этапу. Вспомним о том, что в церковно-славянском языке, являющимся архаической формой современных славянских, очень мало гласных и они редко употребляются в записи слов, иногда заменяясь специальными надстрочными знаками – титлами. В современных славянских, как, впрочем, и во всех европейских языках, в алфавитах тоже значительно больше согласных, чем гласных, хотя гласные и употребляются в словах сравнительно часто. Смысл слов передается чаще согласными, а гласные больше служат для интонирования, ритмизации, озвучивания речи. Хотя пишущий ребенок этого и не осознает, он, стремясь передать на письме прежде всего смысл слов, пользуется именно согласными.

То, что ребенок перевирает и порядок согласных, тоже вполне естественно. Пока малыш воспроизводил выученную запись слова как целостную картинку, ошибок не было: «картинка-слово» хорошо знакома и проста. Но когда приходится самому строить слово из его отдельных элементов, то легко запутаться, ведь нужно разобраться, как оно устроено, надо учиться, то есть пробовать строить новые и новые слова.

Без обильного урожая ошибок в этом деле не обойтись. Здесь действуют те же закономерности, как при формировании у ребенка раннего возраста устной речи. Ведь нам не кажется, что малыш полутора-двух лет должен говорить совершенно чисто и правильно. Он только учится и до определенного этапа говорит так, как может, лишь бы его поняли. Логопедическая работа с ребенком может начинаться только тогда, когда у него уже есть устная речь и видно, какие именно неправильности или трудности ее развития имеют место. Тогда можно увидеть, что с ними делать и как помочь. Никто не пытается строить устную речь ребенка изначально по образцу или алгоритмам, диктуя их извне и требуя выполнения. Образцы мы, конечно, даем, но прекрасно понимаем, насколько ребенок способен следовать им. Все-таки речь остается для малыша не самоцелью, а средством общения. Именно в процессе повседневного общения и нарабатывается практика артикулирования разных слов и их сочетаний. Стремление говорить чище мотивируется у ребенка очень просто: чем чище речь, тем она понятнее окружающим, тем результативнее общение.

С нормально развивающейся в культурных условиях письменной речью происходит на ранних этапах то же самое. «Культурные условия», применительно к данному случаю, это среда, в которой проходит жизнь ребенка и в которую неотъемлемой частью входит письменность в разных формах и вариантах, не ограниченных усеченными схематическими фрагментами, которые обычно употребляют для обучения маленьких детей. Это действительно то же самое, что среда говорящих людей для младенца или ребенка раннего возраста. Ведь если мы говорим с маленькими только на уровне необходимого для осуществления ухода за ним или постоянно сюсюкаем, лишая его нормальной речевой среды, его вербальное развитие вряд ли будет нормальным. Мы понимаем, что с малышом и при нем надо говорить так, чтобы он все время тянулся, старался понять нас, развивался. Соответственно и в обучении письму следует избегать мелких, бессмысленных по отдельности шажков и стремиться создать актуальный для ребенка-дошкольника смысловой контекст нашей деятельности.

Если же окружающая жизнь действительно насыщена элементами письменной культуры – надписями, несущими нужную ребенку информацию, записыванием нужных вещей и чтением чужих записей о нужных вещах, то все это впитывается незаметно для самого малыша. Чем богаче эта среда, тем больше ее развивающий эффект. Ребенок действует с элементами среды так же, как с осваиваемыми им простыми предметами: ложкой, колечками пирамидки, ножницами, листом бумаги, карандашами, красками. Он действует так, как у него получается, используя весь свой опыт. Опыт от этого увеличивается и качественно изменяется.