Путешествие героини. Женский путь к целостности

Мне приснилось, что у меня есть малышка. Совсем крохотная, почти как бледный червячок. Мы с Биллом гуляем по Мэйн-стрит, и вдруг я вспоминаю о малышке. Мы спешим домой и находим ее на улице, в коляске на ступеньках крыльца. Я поднимаю ее и вижу, что она сильно проголодалась. Хочу предложить ей грудь, но понимаю, что сначала нужно ее переодеть. Я говорю Биллу: «Пообщайся с ней, установи контакт». Я переодеваю малышку, и она выглядит такой несчастной, крохотной. Она почти не плачет, только тихонько пищит, как котенок. Она не требует еды, просто грустит. Я беспокоюсь за ее жизнь, поскольку даже не помню, как родила ее. Когда она плачет, моя левая грудь наливается молоком.

Когда я анализирую этот сон, образ младенца напоминает мне о разоблачении Дарта Вейдера из фильма Джорджа Лукаса «Возвращение джедая». Люк Скайуокер снимает маску с отца. Там оказывается недосформированная голова, и герой потрясен и опечален. На службе империи его отец не развил в себе человечность. Снимая маску со своего отца, я вижу грустного маленького мальчика, который хочет, чтобы его обняли, погладили и сказали, что его любят таким, какой он есть. Когда я снимаю маску с внутреннего отца, героя, я вижу свою глубинную женскую натуру, которая жаждет, чтобы ее признали, поговорили с ней, умыли, переодели и накормили. Но связь настолько хрупка, что порой я забываю о ней. У меня, конечно, достаточно молока, чтобы вскормить это новорожденное женское начало; я просто должна вспомнить о нем.

Когда женщина совершает нисхождение и отсекает образ духовной дочери патриархата, у нее возникает острое желание воссоединиться с женским началом, будь то Богиня, Мать или внутренняя маленькая девочка. Она жаждет развить те части себя, которые ушли в подполье во время героических поисков: тело, эмоции, дух, созидательную мудрость.

Возможно, отношение женщины к неразвитым аспектам собственного отца дает ей ключ к пониманию истинной женской природы.

Если женщина много лет развивала интеллект и умение действовать в материальном мире, игнорируя тонкое познание тела, то теперь ей пора вспомнить, что тело и дух – единое целое. Если она игнорировала свои эмоции, служа нуждам семьи или общества, то теперь постепенно начнет осознавать себя женщиной. Тайны ее внутреннего мира проявятся в ее снах, событиях, поэзии, живописи и танцах.

РАСКОЛ ТЕЛА И ДУХА

Связь между телом и душой была разрушена при свержении Богини-Матери. Только сейчас, перед угрозой гибели Матери-Земли, она восстанавливается. Когда человечество забыло о святости Земли и стало поклоняться богам в церквях и соборах, а не в рощах и на вершинах холмов, оно утратило глубокие отношения с природой. Мы забыли, что мы ее дети, связанные со всеми другими видами. Мы утратили чувство святости всех живых существ, деревьев, скал, океанов, четвероногих, птиц, детей, мужчин и женщин. Это привело к отрицанию святости тела.

Но так было не всегда. Когда-то женщину уподобляли Богине, ее считали вместилищем чуда жизни.

В давние времена, когда метафоры и архетипы, а не научные знания описывали, как все устроено, женщины вызывали благоговение. Это было связано с изменениями их тела. Девочка становится девушкой, когда у нее начинается менструация, а крови всегда приписывались сверхъестественные свойства. У девушки идет кровь, пока она не забеременеет, а затем кровотечение на время прекращается и она становится вместилищем для новой жизни. Считалось, что она сохраняет кровь в теле, чтобы выносить ребенка. После рождения малыша цикл восстанавливается, и так вплоть до менопаузы, когда кровотечения прекращаются навсегда. Считалось, что с этого момента женщина сохраняет кровь в теле уже не ради ребенка, а для обретения мудрости. Сейчас женщины вновь обретают этот взгляд на свой опыт и возрождают ощущение святости тела[119].

В Средние века, особенно после промышленной революции, когда машинам начали приписывать чуть ли не божественные качества, физические тела и женщин, и мужчин, подобно Матери-Земле, подвергались сексуализированному и физическому насилию.