Путешествие героини. Женский путь к целостности

Вот почему так важно переосмыслить понятия герой и героиня в современной жизни. Героический путь – это не власть над кем-то, не завоевание и не доминирование, а стремление привнести баланс в жизнь за счет сочетания женских и мужских аспектов натуры. Современная героиня вынуждена противостоять страху перед возвращением женской натуры, личной силы, способности чувствовать, исцелять, творить, изменять устройство общества и формировать свое будущее. Она делится с нами познаниями о взаимосвязи всех видов. Она учит нас уживаться в этом огромном сосуде и помогает вернуть женское начало в нашу жизнь. Мы тоскуем по ней.

О Великая Праматерь,Я была папиной дочкой,Наконец-то я стала маминой дочерью.О Мать, прости меня, ибо я не ведала, что творила.О Мать, прости меня, как я прощаю тебя.О Праматерь, о Великая Праматерь!Мы возвращаемся домой.Мы – женщины.Мы возвращаемся домой.Нэнси Редмонд[147]

Глава 8. Исцеление раскола матери и дочери

Реалии нашего времени требуют, чтобы мы обратили вспять сюжет из сказок: мы должны вернуться назад, восстановить и исцелить эти женские аспекты, чтобы обновить и принять подавленную мужскую составляющую.

Мадонна Кольбеншлаг. Поцелуй спящую красавицу на прощанье (Kiss Sleeping Beauty Goodbye)

Глубоко внутри мне хочется размотать саван, покрывающий рану,

и запятнать нас кровью

во время расцвета красных анемонов,

в это первое воскресенье после первого весеннего полнолуния.

Оно вернет нас к истокам вещей

и позволит увидеть в переломный момент

отражение луны во искупление Любви.

Джулия Коннор. На Луне Зайца (On the Moon of the Hare)

Следующий этап путешествия героини подразумевает исцеление того, что я называю расколом матери и дочери, разрывом со своей природой. И об этой части путешествия мне сложнее и болезненнее всего писать. Как и многие женщины, я открыла в себе образ могущественного отца и развила героические качества, которые считаются мужскими. Я овладела навыками проницательности, логического мышления и доведения дел до конца. Несколько раз я совершала нисхождение и до сих пор жива, хотя Эрешкигаль нанесла мне серьезные раны. Каждый раз я возвращалась из подземного мира все более цельной.

Но я так и не исцелила внутренний раскол матери и дочери. Мои отношения с мамой никогда не складывались легко, но я чувствую, что эта проблема выходит за рамки отношений детей и родителей. Она лежит в основе дисбаланса ценностей в обществе. Мы отдалились от своих чувств и нашей духовной природы. Нам не хватает глубокой связи. Мы стремимся к принадлежности и общности – к позитивным, сильным женским качествам, которых недостает в нашей культуре. Джанет Даллетт пишет: «Когда человек или общество становятся слишком ограниченными, отстраняются от глубины и истины человеческого опыта, что-то в душе восстает и стремится восстановить подлинность. Срыв освобождает нас от требований повседневности и запускает духовный процесс, внутренний ритуал посвящения, который завершается исцелением»[148]. Мы тоскуем по сильной, властной матери.

ДОЧЕРИ БЕЗ МАТЕРИ

Я, как и многие женщины, никогда не чувствовала особой материнской любви, хотя знаю, каково это, когда тебя сильно любят. Моя мать с трудом принимала меня, в детстве я была для нее слишком активной. Я постоянно падала с деревьев, ломала себе что-то или попадала в неприятные ситуации. Она не ценила мои творческие порывы – те пугали ее. Мать пыталась сдержать меня, но безуспешно. Я продолжала вырываться из-под ее опеки. Ее мир был слишком мал для меня, я задыхалась в нем.

В детстве я считала женское начало опасным. Я признавала его красоту и чувственность, но для меня там не хватало юмора. Мама стремилась к совершенству, а я, конечно, была далеко не идеальным ребенком. Я понимаю, что мое первоначальное неприятие женского начала было вызвано отторжением гнева, неодобрения, строгости и неспособности матери слышать или видеть меня такой, какая я есть. В подростковом возрасте, все больше отвергая ее и отождествляясь с отцом, я отдалялась от сильного и властного женского начала в себе.