Радужное тело и воскресение. Духовное достижение, растворение материального тела и случай Кхенпо Ачо

Проблема, с которой приходится сталкиваться любой теории о религии или историческом сознании, заключается в необходимости согласовывать архетипы, действующие в человеческой психике, и трансформирующие встречи с реальными историческими личностями. Во всех религиях известно, что подобные встречи (на тибетском языке они называются тендрел – исполнение прошлых обещаний между учителем и учеником) мощно усиливают энергетический заряд архетипов. Такая фигура, как Иисус из Назарета, имела огромное влияние на свою эпоху и многие века после неё. Поэтому существует столько изложений его жизни и учений³⁹¹. Он одновременно воплотил в себе архетип, особенно выразительный в его эпоху, и изменил форму этого архетипа таким образом, что в период между 100 и 1000 г. н. э. это оказывало взрывное влияние на культуры Средиземноморья, Ближнего Востока, Восточной Африки и Центральной Азии. Вполне возможно, что Гараб Дордже и являлся исторической личностью, но он не оказал подобного воздействия. Устная традиция приписывает ему только несколько высказываний. У той же традиции уходит несколько веков, чтобы канонизировать его посредством сложного жизнеописания. Как и «Джабир Йогин», Гараб Дордже, возможно, был выдающимся мастером для узкого круга учеников. Он стал ключевой фигурой лишь позднее, когда его архетипическое присутствие могли использовать для поддержки линий дзогчен в период кризиса. Тот факт, что ему приписывают всего несколько высказываний и сочинений, подтверждает теорию, что он в каком-то смысле был исторической личностью – возможно, в том же смысле, в каком «исторической личностью» был Джабир. При изучении жизнеописаний, приписываемых ему, их можно охарактеризовать лишь как компиляцию типологий и историй, заимствованных из других мест. Подобные жизнеописания «должны так выглядеть», потому что c’est toujours come ça avec les saints («так всегда происходит со святыми»). Конечно, мы могли бы просто остановиться на этом. Жизнеописание Гараба Дордже в «Золотых письмах» – очередной буддийский тантрический рассказ о махасиддхе, сотканный из элементов, заимствованных из «Лалитавистары», Корана, Евангелия от Луки, некоторых апокрифических Евангелий и разнообразных индийских «кладбищенских» тантрических источников. Сильное шиваитское влияние (влияние «Шива-сутр») допускает даже Рейнольдс. Учения дзогчен и практики шиваитской и натховской форм хатха-йоги очень похожи друг на друга. Кроме того, посредническую роль играет традиция бон, которая оставляет линию дзогчен открытой для дальнейших синкретических тенденций. Лопон Тендзин Намдак, например, убеждён в персидском (зороастрийском?) и центральноазиатском влиянии на ранний бон³⁹². Если поместить жизнеописание Гараба Дордже XI в. в контекст первых китайских христианских документов, это помогает подтвердить интуитивные ощущения Евы Даргье о возможной связи между Иисусом и Гарабом Дордже³⁹³. В таком же контексте мы можем заметить сближение доктрин дзогчен и духовного учения сирийских христианских монахов Центральной Азии. Возникает впечатление, будто учения о Христе передавались в сохранившейся легенде о Гарабе Дордже. Но ещё поразительнее то, что доктрины дзогчен сближаются, если не совпадают, с духовными учениями сирийских христианских монахов Центральной Азии, словно легенда о Гарабе Дордже каким-то образом «несла» в себе последние учения.