РАСколдованная мама. Как складывается жизнь ребенка после того, как диагноз РАС снят

Было непонятно, как удастся в новом учебном году сочетать вечерние уроки с продолжающимися тренировками.

Я предпочла не беспокоиться заранее. У меня и так было много страхов и тревог. Все больше нарастала убежденность в том, что продолжать учебу в этом классе Сережа не должен. Надо менять обстановку. Но так, чтобы не повредить его учебе и быть уверенными в успехе.

Завершающим аккордом в этом вопросе послужила моя беседа со школьным психологом в конце учебного года.

С трех до девяти лет у сына был статус ребенка-инвалида.

В конце второго класса, при очередном освидетельствовании на МСЭ (медико-социальной экспертизе), оснований для инвалидности у Сережи не нашли – он был аттестован в школе, успешно осваивал общеобразовательную программу, имел круг сверстников, с которыми общался.

Инвалидность сняли. Администрация школы, видимо, не знала этого, поэтому решила избавиться от не вполне удобного ребенка благовидным способом. В конце года все учащиеся проходили психологическое тестирование.

Неудивительно, что психологическое состояние Сережи не было блестящим. В беседе со мной психолог стала мягко, но настойчиво предлагать мне перевести Сережу на домашнее обучение.

«Какие для этого основания?» – спросила я. Вместо доводов о том, что ребенку трудно в агрессивной для него школьной среде, психолог беззастенчиво указала на наличие у него инвалидности.

Я с горечью отметила про себя: мои опасения, что инвалидность может использоваться учителями как препятствие для обучения среди одноклассников, средство давления на родителя, оказались верны.

«Инвалидности у Сережи больше нет. Ее сняли», – ответила я.

Надо было видеть разочарованное лицо психолога. Ей ничего не оставалось, как деликатно свернуть беседу на то, что нужно «укреплять нервную систему ребенка», «посещать психологические тренинги» (не в школе, конечно!). Я выслушала ее и устало вышла из кабинета.

Я выиграла очередной раунд этой игры на выживание моего сына в социуме. Сколько еще будет этих испытаний? Выдержим ли мы их? Я не знала.

И стала планировать перевод Сережи в частную школу.

Впереди было лето, так что время подумать, как это сделать, имелось.

Глава 25 <strong>Ликвидация пожара. Лето на даче</strong>

Весной на нашей даче случилось несчастье.

Муж дал ключи от дома своим друзьям, которые хотели отдохнуть на природе в выходные дни. На дачной кухне стоял электрический чайник, который не отключался автоматически из-за сломанной крышки. Пользоваться им было можно, но оставлять без присмотра – нельзя.

Заменить бытовую технику при столь незначительной поломке казалось роскошью. Поэтому чайником продолжали пользоваться, «принудительно» выключая его после закипания.

Гости об особенностях чайника не знали. Неисправность стала причиной замыкания и пожара. Сгорело большое отдельно стоящее здание, включавшее кухню, баню и веранду. Снести и построить все заново за короткий период времени возможности не было. Строительство затянулось на несколько лет, превратив наш летний отдых в преодоление череды трудностей.

Мы готовили и ели в маленькой пристройке без окон.

Вещи я стирала и полоскала вручную в большой оцинкованной емкости на улице. Для мытья организовали туристическую палатку.

Все наши денежные накопления шли на строительство.

Ни о каких поездках «на отдых» и других расходах мечтать не приходилось.

На счастье, лето выдалось солнечным. Всей семьей мы очищали участок от досок, спиленных обгоревших веток.

Несмотря на трудности, удавалось купаться в надувном бассейне и загорать.

Сережа с соседским мальчиком Ваней освоили воздушного змея и бегали с ним по очищенному участку земли, стараясь не задевать груды досок и стройматериалов.

У нас с мужем все чаще стали возникать стычки по поводу приоритета в расходовании финансов. Львиную долю в бюджет вносил он. Я не имела равного права голоса в этом вопросе. Это угнетало меня, все чаще я чувствовала свою беспомощность и зависимость. Ведь «кто платит, тот и заказывает музыку».

Все осложнялось тем, что частично вину за произошедшее я возлагала на него. Как и для большинства женщин, для меня важным были удобство и комфорт (возможность иметь красивое пространство, путешествовать, хорошо одеваться). Для него – совершение крупных покупок, строительство, ради чего семья в течение нескольких лет должна была отказывать себе в самом необходимом: отдыхе, развлечениях, красивой одежде.

Сейчас я понимаю, что мы оба допускали ошибки в выстраивании приоритетов и не желали договариваться.

Я была инфантильна и незрела. Мне хотелось сиюминутных радостей.

Муж пытался заложить крепкий, прочный фундамент для быта, преувеличивая значимость для нас строительства дома и не обращая внимания на детали.

Я не допускала, чтобы Сережа носил старую или не подходящую по росту и возрасту одежду и обувь. Это могло дать лишний повод для насмешек и издевательств.