РАСколдовать особенного ребенка. Как одна семья нашла выход там, где его не было

Так вот, услышав «мама», я ответила: «Что, сынок?» Он опять: «Мама!» Я уцепилась за это слово и отвечала ему: «Я здесь, я рядом, мама с тобой!» Он опять: «Мама!» Так всю дорогу в поликлинику и из нее мы и переговаривались.

У меня прямо в груди все сдавило. Как сквозь пелену слышу голос Вити, который возмущается: «Ты почему мне не отвечаешь, я же с тобой разговариваю!» Я ему: «Потерпи немного, сынок, это важно». А сама продолжаю диалог с Сережей. Сначала он вроде и не ко мне обращался, просто как будто пробовал слово на вкус. А потом уже стал «перекидываться» им со мной. Он мне «мама», а я ему – ответ.

Я боялась сделать паузу, остановить этот повторяющийся с небольшими вариациями диалог. Думаю – вдруг все пропадет, исчезнет и опять «заколдуют» моего мальчика? Голос сел, но я отвечала сыну снова и снова.

Мы разговаривали около двух часов. Но с этого момента слово «мама» прочно укрепилось в лексиконе Сережи навсегда.

КОММЕНТАРИЙ

Почему слово «мама» часто бывает первым и очень похоже звучит на разных языках мира? Кроме того, что оно эмоционально значимо для ребенка.

Это происходит потому, что в произнесении этих звуков не задействован язык, только губы. Таким образом, произнести «мама» (так же, впрочем, как и «ба-ба», «па-па») легче, чем более поздние другие слова, до которых доходит, когда язык становится подвижным и может, например, касаться неба.

Роман Якобсон, известный советский и американский лингвист, утверждал, что слово «мама» – это единственное, что способен произнести сосущий младенец. Если сжимать и разжимать губы, получается что-то похожее на «мама». Ученый предположил, что это сочетание слогов означает на детском языке просьбу о еде (подобно звукоподражанию «ням-ням»). Возможно, дети говорят это слово, когда видят приближающуюся «еду», то есть кормящую маму. Недаром, когда мы вспоминаем про что-то вкусное, мы произносим: «м-м-м-м…»

Удвоение гласного звука объясняется фонетическим законом русского языка: второй гласный звук полноценно звучит только под ударением. Это называется редупликацией, которая позволяет придать слогу завершенность. Еще по одной версии это происходит вследствие того, что в процесс вовлекается постепенно зреющий отдел задней лобной доли мозга (недаром по этому принципу формируются многие первые слова: «па-па», «ба-ба», «ля-ля» и т. д.).

В нашем случае на определенном этапе произошла утрата этого важного слога (хотя он был до болезни), было наполнение другими звуками и слогами, а «ма-ма» исчезло. Смею предположить, что это произошло в тот момент, когда Сережка сутки в реанимации исходил криком, зовя: «ма-ма-ма-ма…» Когда мы забирали его, медсестра раздраженным голосом прокомментировала: «Ну и балованный он у вас!»

После реанимации он был абсолютно «замороженный», с остекленевшим взглядом, направленным куда-то внутрь. А потом месяц ночных кошмаров, когда Сережа просыпался в крике и я могла усыпить его, только постоянно укачивая и прижимая к себе… Слово «мама» ушло на целых два года, а казалось, что вообще навсегда…

И вот оно вернулось, и теперь уже стало сопоставляться со смыслом, чему я отчаянно способствовала. Это тоже был своего рода инсайт, соединение ассоциативных нейронных связей, на которых построен весь процесс обучения. А для меня это была колоссальная победа, прорыв, надежда на будущее.

Смею предположить, что «мама» все-таки имеет более глубокое значение, чем просто просьба о еде. Пока ребенок совсем маленький, мать не отделяет его от себя психологически, они составляют одно целое. Поэтому мамы и говорят о себе и детях во множественном числе: «мы поели», «мы поспали».

И впоследствии процесс отделения происходит плавно, постепенно. Ребенок много времени проводит с матерью, зависим от нее полностью. Она дает покой, чувство защищенности и целостности мира.

Если ребенка отрывают от матери раньше, чем он к этому готов, раньше, чем сформировались внутренние системы защиты и адаптации, он получает травму, оставляющую глубокие «шрамы» на всю жизнь.

Далеко не все дети могут пережить это без последствий. У детей с задержкой созревания структур головного мозга «отделение» по понятным причинам может происходить позже. А отрыв от матери оставляет еще более глубокие последствия, вплоть до необратимых [18].

Психике ребенка не на что опереться, когда он оказывается без защиты и непосредственного контакта с матерью. Образуется патологический паттерн «сиротства». Распадается глубинная связь, зов матери становится бессмысленным и бесполезным.

На этом основана теория госпитализма. Несмотря на качественную медицинскую помощь и уход, дети, оказавшиеся в больнице без мам, не набирали в весе, отставали в развитии, чахли и умирали. Это может происходить не только при физическом отсутствии матери, но и в том случае, если она не оказывает ребенку достаточно заботы и внимания.

Вполне возможно, что восстановление этой потерянной глубинной связи и стало для нас с Сережей началом нового этапа развития.

ВЫВОДЫ